Инженер из будущего 4 - Максим Черный

— Товарищ Копец, успокойтесь. Егоров прав в одном: с маскировкой аэродромов у нас действительно беда. Я вчера сам видел. Продолжайте, Егоров.

— Четвёртое. Тактика. Вчера танки атаковали без пехоты. Пехота наступала густыми цепями, без перебежек, без использования укрытий. Это красиво для парада и смертельно опасно в реальном бою. Немцы уже отработали тактику блицкрига когда танки, пехота, артиллерия и авиация действуют как единый механизм. У нас же каждый род войск воюет сам по себе. Если мы не изменим тактику, любой противник, использующий взаимодействие, будет бить нас по частям.

— И какую тактику вы предлагаете? — спросил Климовских. В его голосе не было враждебности — скорее, профессиональный интерес.

— Ту, что уже разработана нашими теоретиками, — ответил Максим. — Глубокую операцию. Но не на бумаге, а на практике. Танки идут в прорыв вместе с пехотой, посаженной на бронетранспортёры. Артиллерия поддерживает их с закрытых позиций, получая целеуказания от корректировщиков с радиостанциями. Авиация прикрывает с воздуха. И всё это управляется из единого центра. Вот как должна выглядеть современная война.

— Красивые слова, — усмехнулся кто-то из генералов. — Но где взять эти бронетранспортёры? Где взять столько радиостанций? Это всё требует времени и ресурсов.

— Ресурсы есть, — ответил Максим. — Мой завод уже выпускает и радиостанции, и бронетранспортёры. Опытный образец БТР-40 готов, и товарищ Сталин дал добро на его производство на Горьковском автозаводе. Что касается радиостанций, то по моему указанию их привезли двадцать штук. И я предлагаю сегодня же испытать их в деле.

Павлов поднял бровь.

— Каким образом?

— Выделите мне один батальон. Тот самый, которым командует полковник Громов. Я оснащу его танки новыми радиостанциями, и мы проверим, как они работают в условиях, приближенных к боевым. Если результат будет положительным, а я в этом уверен, то вы сможете судить о необходимости таких станций для всего

Павлов задумался. Предложение было разумным. С одной стороны, он не хотел создавать прецедент, при котором гражданский консультант диктует условия. С другой этот вчерашний провал связи был слишком очевиден, чтобы его игнорировать.

— Хорошо, — сказал он наконец. — Берите батальон Громова. Но чтобы к вечеру был результат.

— Будет, — твёрдо пообещал Максим.

Совещание закончилось. Генералы расходились, переговариваясь вполголоса. Копец вышел первым, не глядя на Максима. Климовских задержался у карты, делая пометки. Павлов, проходя мимо Максима, негромко произнёс:

— Вы играете с огнём, Егоров. Но я вас понимаю. Действуйте.

Через час Максим и Козырев уже были в расположении батальона Громова. Полковник встретил их радушно, он помнил вчерашний разговор и был рад возможности испытать новую технику.

— Значит, эксперимент? — спросил он, разглядывая ящики с радиостанциями, которые связисты выгружали из грузовика.

— Эксперимент, — подтвердил Максим. — Сейчас оснастим ваши танки, и вы почувствуете разницу.

Связисты: молодые парни, обученные Соколовым и Лосевым ещё в Красноярске, — быстро и сноровисто устанавливали оборудование. Каждая радиостанция помещалась в компактном металлическом ящике и крепилась на месте командира танка. Гарнитура была лёгкой, не мешала работать с приборами. Частоты настроили заранее, аккумуляторы были полностью заряжены. Через два часа двадцать машин батальона БТ-7 и Т-26 были полностью оснащены новой связью.

— Проверим, — сказал Максим, беря в руки микрофон. — «Гром», я «Техник». Как слышно?

— «Техник», слышу отлично, — раздался в динамике голос Громова. — Как в соседней комнате.

— Тогда начинаем.

Второй день учений для батальона Громова стал днём триумфа. Пока остальные части мучились с отказавшей проводной связью и разряженными рациями, батальон Громова действовал как единый, слаженный организм. Комбат управлял ротами с точностью до минуты. Корректировщики, выдвинутые вперёд на бронеавтомобиле, передавали координаты целей прямо на батареи. Танки, получив приказ, выполняли манёвр синхронно, не теряя строя и не открывая огонь по своим.

Максим находился на временном командном пункте батальона, небольшом грузовике с развёрнутой антенной. Перед ним лежала карта, на которой он отмечал передвижения рот. Всё шло по плану. Громов, получив возможность управлять боем в реальном времени, развернул батальон в идеальный боевой порядок и нанёс удар точно в стык «противника». «Синие», не ожидавшие такой слаженности, дрогнули и начали отступать.

Павлов наблюдал за этим с главной вышки. Несколько раз он переспрашивал Климовских:

— Это тот самый батальон? Со связью Егорова?

— Так точно, — подтверждал начальник штаба. — Батальон Громова.

— Надо же. Работает.

К полудню батальон выполнил учебную задачу вдвое быстрее, чем другие подразделения, и с минимальными «потерями» по оценке посредников. Другие части продолжали мучиться с управлением, а батальон Громова уже закреплялся на новом рубеже и запрашивал дальнейших указаний.

После завершения дневного этапа Павлов пригласил Максима на разбор. На этот раз командиры слушали его более внимательно. Генералы, ещё утром смотревшие на него с неприязнью, теперь поглядывали с интересом. Копец, правда, оставался мрачным, но и он не мог отрицать очевидного: связь работала.

— Вы доказали, что новая связь эффективна, — сказал Павлов, когда Максим закончил короткий доклад. — Я дам указание начальнику связи округа подготовить заявку на такие станции. Что ещё вы можете предложить?

— Многое, товарищ генерал-полковник, — ответил Максим. — Но для этого нужна поддержка Генерального штаба. Я подготовил докладную записку на имя товарища Сталина. В ней перечислены все проблемы, которые я выявил за эти дни, и предложения по их устранению. Я прошу вас, товарищ генерал-полковник, поддержать этот доклад.

Павлов взял протянутые ему листы, пробежал глазами.

— Хорошо, — сказал он. — Я поддержу. Но вы должны понимать, Егоров: Москва не любит, когда ей указывают на недостатки.

— Я знаю, — ответил Максим. — Но молчать это ещё хуже.

Вечером Максим направился в штабной блиндаж, где была установлена аппаратура дальней связи. Ему нужно было позвонить Жукову.

Связь установили не сразу, так как где-то на линии были помехи. Наконец в трубке послышался знакомый резкий голос:

— Егоров? Это Жуков. Докладывай.

Максим доложил. О первом дне учений, о провале со связью, о сегодняшнем эксперименте, о реакции генералов. Жуков слушал молча, лишь изредка переспрашивая детали.

— Я читал твой доклад, — сказал он, когда Максим закончил. — Всё, что ты там написал, — это серьёзно. Я дал ход твоим предложениям. Связь будем расширять. Маскировку аэродромов будем делать немедленно. Склады необходимо отодвигать от границы. Но на всё нужно время.

— Времени мало, товарищ командующий, — ответил Максим. — Я видел состояние войск. Они не готовы к войне.

— Знаю, — голос Жукова стал жёстче. — Поэтому я и настоял, чтобы меня направили на Украину. Здесь я наведу порядок. А в Белоруссии пока Павлов. Ты ему помог?

— Пытаюсь. Но не все генералы готовы слушать. Копец, например, считает, что авиацию маскировать не нужно.

— Копец, он хороший лётчик, но стратег из него… — Жуков осёкся. — Ладно, не будем об этом. Ты мне