Девятая жизнь - Дмитрий Воеводин

в медпункте. Деда он не помнил: тот умер, когда Максу было три года. Но фотография, на которой они с бабушкой еще молодые и радостно улыбаются в камеру, всегда стояла на окне ее просторной кухни.

А еще раньше в этой квартире почти постоянно жила Ариша, которую бабушка регулярно забирала из детского сада. Она учила девочку вязать, и вместе они создали из разноцветной шерсти несколько кривоватых слонов, которые поселились на трюмо в прихожей.

Здесь каждый раз немного поднималось настроение: в сгнивших дворовых постройках и на заросшей мать-и-мачехой детской площадке Макс проторчал все свое детство. Сложенный из металлических прутьев шар, где они пацанами играли в «паука и муху», покосившаяся, с облетевшей краской ракета с отломанной горкой, трухлявый теннисный стол и несколько врытых в землю колес. Дальше был вход в подъезд с массивной дубовой дверью и уродливо врезанным квадратом домофона.

Баблюдин дом завораживал Макса с детства. Несуразная семиэтажка, не сталинка и не панелька, а какой-то индивидуальный проект для давно мертвой элиты, с высоченным потолками, гулким подъездом. Здание было выкрашено в грязно-розовый цвет снаружи и умиротворяюще-зеленый внутри.

Особенно Максу нравился лифт. Такого не было больше нигде. В просторной шахте между широких закругленных лестничных маршей двигалась старомодная решетчатая кабина, а сама шахта, прямо поверх убогой рабицы, была обтянута коробом с тысячами крошечных ромбиков толстого разноцветного стекла. На каждом таком ромбе кто-то очень старательный не поленился нарисовать грубоватыми, но точными мазками краски зверей, людей и существ, которые вроде бы и не существовали вовсе. Двух одинаковых персонажей в этой мозаике Макс не нашел ни разу.

Сама кабина была когда-то роскошной, с желтоватыми круглыми плафонами на потолке и металлической плашкой с истершимися кнопками и цифрами этажей. Цифры почему-то были римскими.

Плафоны уже давно не горели, и рядом с ними местный ЖЭК вкрутил отдающую синевой длинную лампу дневного света. По странной логике старомодную консоль с кнопками убирать не стали, просто посадили рядом на саморезы новую, с кнопками из серого металла.

Макс задернул за собой тяжелую дверь и ткнул в кнопку пятого этажа. Вздохнув, лифт двинулся вверх, а мальчик нажал на старом нерабочем пульте несколько кнопок подряд: ему очень нравился звук, с которым они щелкали. IV, V, II, VII. Последовательность каждый раз была случайная. Предвкушая ароматы кофе и специй, которыми была пропитана кухня Баблюды, он закрыл глаза, а лифт завизжал старыми тросами.

визг тормозов удар металла о плоть три удара тела о что-то асфальт это асфальт почему кровь такая темная на асфальте не закрывай глаза тебе велели за ней следить куда ты смотрел куда почему закрыл глаза открой нельзя

Макс вышел из лифта и сразу надавил на кнопку звонка. Обычно на кухне у Баблюды работал небольшой телевизор – шел либо турецкий сериал (она со скорбью признавалась, что не может без этой дряни, как без эклеров, как без коньяка), либо документалка (их она смотрела внимательно, иногда хмыкая своим воспоминаниям, которые, очевидно, не стыковались с картинкой). Она не всегда слышала дверной звонок, приходилось нажимать несколько раз, выдавливая ритм, который бы диссонировал с бормотанием телевизора.

Прошла минута. Никто не шел.

Макс вздохнул и нашарил в кармане ключ.

Непонятно, была ли Баблюда дома. Обычно в квартире пахло едой, кофе, цветами (их она выращивала в палисаднике за домом). Еще тут всегда приятно пахло старой мебелью, но не сегодня: воздух был на удивление свеж, а откуда-то из глубины гигантской трешки тянуло сквозняком. Никакого кофе и цветов – только очень стойкий запах лекарств. На трюмо стояли разноцветные вязаные слоны. Разве их не забрали тогда?..

Сначала он увидел ноги. Они виднелись из прихожей, примерно от колен.

у нее были такие толстые ноги?

Макс прошел по коридору и увидел ее всю, почему-то в старом халате…

никогда так не одевалась

…с вывернутой шеей и рукой, которая лежала вдоль плинтуса – почему-то очень грязного плинтуса, а над ним пятна, на обоях пятна, она была сильно в возрасте, но всегда тщательно убиралась в квартире – откуда эти пятна?

а кровь такая же темная ударилась при падении о газовую плиту металлический удар металлический

Он, кажется, издал какой-то звук, было слишком страшно подходить, смотреть, трогать, но что-то сделать было нужно.

Он побежал.

Макс понял, что плачет, уже на улице. Достал телефон, увидел на экране сообщение от отца:

«Как там Баба Люда, ты уже дошел? Обещала пирожки».

Всхлипнул и набрал его.

* * *

Они приехали довольно быстро, отец взял такси, мама – на своей. Макс сидел на дворовом теннисном столе, слезы уже высохли, но внутри медленно разворачивалась паника: тот, второй, с насмешливым холодным голосом, рациональный, отдалялся совсем, его заглушала, словно рев сирены, жгучая мысль о том, что…

ты закрыл глаза и она тоже ушла

…он теперь совсем один.

– Максюш, иди сюда. – Мама прижала к себе, в горле снова булькнуло, он почувствовал, как слезы впитываются в ее джинсовку.

– Я схожу. – Отец был совсем серый, но старался держаться.

Макс дернулся, освободился от объятий матери и, стараясь не всхлипывать, тихо сказал:

– Я с вами.

– Ну зачем… – начала было мама, но все трое уже двигались в сторону подъезда. Отец, правда, попытался у самого входа что-то сказать, в том смысле, чтобы Макс не ходил и не смотрел больше, но кажется, у него сил на уговоры тоже не было, и они вызвали лифт.

Макс вдруг понял, что за эти полчаса и с прибытием родителей ничего не изменилось: она по-прежнему лежала там, на седьмом этаже, между плитой и стенкой, а шея так же заломлена, а рука у плинтуса. Однажды он увидел в этом доме таракана, и сейчас он подумал, что хорошо бы, если бы он по ней не успел пробежать. Разозлился: ну что за идиотские мысли?

– Я ключи забыл, – беспомощно похлопал руками по карманам куртки отец и посмотрел на Макса.

– Я не закры… – начал было Макс и осекся.

В квартире работал телевизор. Турецкий сериал, все как всегда, точно по расписанию.

Отец, не обратив внимания на странное окончание фразы, кивнул и дернул ручку.

Дверь была заперта.

закрыл глаза и все умерли

– Как она закрылась-то? – пробурчал отец и дернул сильнее.

Послышались шаги.

– Иду, Максик, иду, не ломись. Опять ключ забыл? – послышался надтреснутый голос, и через несколько секунд Баблюда открыла дверь.

Они сидели за столом вчетвером и ели ее умопомрачительные пирожки. Пахло кофе, цветами, немного пылью и старой мебелью.

С вишней, которую она купила на рынке, с мясом, которое