Грань миров - Ольга ОСА

— Бездна, что я творю?..

Глава 9

Сон казался до одури знакомым. Все та же невероятная толща воды вместо неба, те же коралловые облака, но теперь главным героем этого видения была не богиня. Передо мной стоял он — тот самый невыносимо притягательный мужчина из библиотеки. В этот раз не было ни препирательств, ни попыток сбежать. Мы целовались самозабвенно, жадно, словно от этого зависела сама жизнь, пока его руки вдруг не превратились в когтистые лапы. Лицо исказилось, теряя человеческие черты, и в следующее мгновение он обернулся жутким монстром.

Я бросилась бежать, задыхаясь от ужаса, а тварь гналась за мной по пятам. И когда сияющая золотая сеть уже рухнула на меня сверху, я услышала до боли знакомое:

— Спаси!.. — голос сорвался, но в этот раз к нему добавилось нечто новое, от чего по спине пробежал мороз: — Время почти на исходе.

Я проснулась, резко сев на кровати. Ночная сорочка прилипла к взмокшей спине. Сердце колотилось как сумасшедшее — с одной стороны, губы до сих пор горели от слишком реалистичного, яркого поцелуя, а с другой — пришло четкое, пугающее осознание: кому-то действительно нужна помощь. Моя интуиция вопила благим матом, что это на все сто процентов связано с богиней.

Утром на кухне разразилась буря.

— Арт, что бы ты ни говорил, мне нужно в библиотеку! — заявила я, решительно отставляя чашку с травяным отваром. — Вспомни, как я сюда попала! Еще на Земле я увидела в небе сначала лик богини, а потом уже небо поглотило меня. А значит, если я помогу, если спасу кого-то — незнамо кого, — то богиня просто вернет меня домой!

Арт всплеснул руками, едва не перевернув миску с кашей.

— Аня, это глупость! Это чистой воды безумие! Ты иномирянка, за которой охотится Инквизиция, а ты рвешься в центр города из-за какого-то сна!

— Мам, ты у меня самая смелая и самая сильная! — вдруг раздался звонкий голос. Егор отодвинул тарелку и посмотрел на меня с такой недетской серьезностью, что внутри все сжалось. — И если ты считаешь, что кому-то нужна помощь — давай поможем!

На глаза мгновенно навернулись слезы. Вся моя показная бравада рухнула. Я подошла к сыну, крепко обняла его за худенькие плечи и нежно поцеловала в вихрастую макушку.

— Я самая счастливая, малыш! Ведь у меня есть ты, — прошептала я, чувствуя, как он доверчиво прижимается ко мне.

Затем я повернулась к артефактору, чеканя каждое слово:

— Арт, я прям чувствую, что ответ где-то близко. Помоги его найти.

Мужчина тяжело вздохнул, потер переносицу и, наконец, сдался. Тем более что новых брошей с аурелием для отвода глаз мне больше не требовалось.

Еще вчера я умудрилась совершить невозможное — зарядить незаряжаемый аурелий. Как? Очень просто. Когда я выскочила из библиотеки после того самого поцелуя, артефакт на моем воротнике просто моргнул и потух. Энергия иссякла. В тот момент меня накрыла такая волна ярости! Я злилась на сломанную брошь, на этого наглого парня в черном и, главное, на саму себя — взрослую женщину, которая реагирует на его губы как пубертатный подросток, честное слово! Со злости я сжала потухший камень в руке, потянулась к своему дару и тупо «откатила» время для кристалла на несколько часов назад.

Уже дома мы с Артом сидели на кухне и в абсолютном шоке смотрели на брошь, которая снова мягко светилась магией. Арт, у которого глаза загорелись ярче любых кристаллов, тут же притащил из мастерской давно потухший, дорогущий артефакт и предложил повторить эксперимент.

Первый артефакт я взорвала. Разнесла в пыль. Да и второй тоже. И лишь к десятой испорченной вещице я поняла, как именно, насколько ювелирно и узконаправленно нужно распределять свой дар времени. Для меня это стало отличным уроком контроля, а для Арта — золотой жилой. Он быстро и за очень дорого сбыл на черном рынке «восстановленные» артефакты.

Так начались мои ежедневные походы в библиотеку. Мой график устоялся: с утра — магическая учеба с мэтром, в обед — дела и помощь Мари в общине, а после — царство книг.

В этом сумасшедшем темпе у меня совершенно не оставалось времени думать о красавчике с карими глазами. Зато он продолжал сниться мне по ночам. И порой эти сны были... слишком откровенными.

Однажды ночью меня растормошил встревоженный Егор.

— Мама, с тобой все хорошо? Тебе плохо? — испуганно лепетал он, держа меня за руку. — Ты очень сильно стонала, как будто тебе больно...

Мои щеки вспыхнули так, что могли бы осветить комнату без всяких кристаллов. Ну не могла же я сказать ребенку, что мне было совершенно не больно, а наоборот — слишком хорошо?!

Иногда мне казалось, что я вижу его широкие плечи в уличной толпе или замечаю знакомый профиль за стеллажом в библиотеке. Но стоило обернуться — и морок рассеивался.

«Наваждение какое-то! — ругала я себя, листая очередной фолиант. — Я просто слишком давно без мужчины. Когда мы с Лешкой-то расстались? Уже и не помню... Как будто в другой жизни. Может, с Джеем замутить? Он красивый, надежный, и хотя бы знает, кто я. Безопасно...»

Но именно в этот день все изменилось. В библиотеке сегодня почему-то дышалось гораздо легче. Впервые за долгое время я не чувстовала того давящего, будоражащего присутствия таинственного мужчины в черном. И именно сегодня я нашла зацепку.

В старом, потрепанном трактате по географии Шафрана описывались горы, где добывали аурелий. Автор упоминал о древнем Месте Силы, скрытом среди пиков. Удивительно, но оно работало в обе стороны: высасывало магию до дна и одновременно могло даровать невероятное могущество. Легенды гласили, что именно туда богиня и другие боги спускались со своего Олимпа, чтобы гулять среди смертных. Из-за этого парадокса Место Силы считалось лучшей, неприступной тюрьмой для магов, и в то же время — величайшим источником энергии. Как именно работала эта система, в книге не объяснялось. Но я была уверена на все сто процентов — это из-за огромных залежей первозданного аурелия.

Мне нужно было туда. В книге даже прилагалась старая, выцветшая карта.

Я наклонилась ближе, вчитываясь в руны, и провела пальцем по пергаменту. Вдруг острая боль пронзила подушечку. Я укололась об абсолютно ровный лист бумаги! Выступила капля крови. Тихо вскрикнув, я по земной привычке сунула раненый палец в рот.

И в эту секунду мир вокруг