Спонтанная магия - Айрис Биглхоул

– С каких пор ты такая мудрая? – Розмари повернулась к дочери.

– С рождения.

– И даже если бы мы могли себе это позволить, ты бы не стала рассматривать переезд в Миртлвуд?

– Мам, мы и так уже столько раз переезжали… из-за финансовых проблем.

Слова ранили, в них чувствовалось едва прикрытое обвинение, и Розмари отступила, как после удара по лицу.

Афина винила её, и, да, конечно, сойтись с Дейном – выбор Розмари, но этот мужчина имел над ней какую-то необъяснимую власть, она просто не могла ему сопротивляться.

Розмари не нравилось думать о себе как о слабой безвольной женщине, которая готова пожертвовать своей жизнью ради мужчины, и всё же в присутствии Дейна она таяла, как мороженое на солнце.

– Ты снова думаешь о нём, да? – Афина прищурилась. – Об отце.

– Как ты поняла?

– У тебя становится такое… какое-то потерянное выражение лица, когда ты о нём думаешь. Я тебе каждый раз говорю, что все наши проблемы по большей части из-за него, но ты ему всё с рук спускаешь.

Розмари явственно ощущала, насколько острыми были края трещины, возникшей из-за Дейна, в её отношениях с дочерью. Когда Афина была маленькой, она боготворила своего отца, но достигнув подросткового возраста – взглянула на него иначе.

– Ты просто берёшь и забываешь всё плохое, что он натворил, – продолжила Афина, уперев руки в бока. – Когда дело доходит до отца, у тебя в памяти возникают странные провалы. Он что-то в очередной раз вытворяет, ты на него злишься пару минут, иногда сильно, даже доходишь до того, чтобы спланировать ответную месть, а потом это всё – пуф! И ничего. Будто и не было.

– Такое я бы точно запомнила, – не согласилась Розмари. – И к тому же моя забывчивость – не моя вина. Над моей памятью поколдовали, помнишь?

– Ответственность всё равно на тебе.

– Это что, закон природы такой, что все подростки винят во всём родителей? – плечи Розмари опустились.

– Очень может быть, – ответила Афина. – У меня нет инструкции по тому, как быть подростком. А жаль. Но всё, чего я хочу, – это обычной нормальной жизни, понимаешь? Вроде той, что была, пока мы жили в Стретэме и у меня были друзья.

Засвистел чайник, прервав их слегка натянутую беседу. Розмари заварила чай, радуясь, что в кладовой нашёлся пакет молока длительного хранения. У неё болит голова, если не разбавлять чай молоком.

На улице дождь лил как из ведра, и за время, пока Розмари с Афиной расположились на подоконниках в нише у входной двери с чашками чая, небо потемнело ещё больше.

– Непохоже, что дождь скоро закончится, – поделилась наблюдениями Розмари. – Нам лучше переночевать здесь. Как я и сказала, комнаты наверху чище и опрятнее, чем внизу.

– Может, оставим запрос на райдшеринг[3]? – с надеждой в голосе предложила Афина.

– Ты думаешь, здесь есть «Убер»? – Розмари хохотнула.

– Ну я хоть что-то предложила.

– Пойдём. – Розмари поднялась с места. – Покажу тебе комнату.

Афина неохотно последовала за матерью по лестнице.

– Ты была права. Тут даже не пыльно, – сказала она, осмотревшись. – Нормально, почти как в любом обычном доме.

– Что ты заладила со своим «нормально»…

Розмари в миллионный раз задавалась вопросом, что же такого хорошего в «нормальности». Её родители в отчаянном желании нормальной жизни увезли её из Миртлвуда – подальше от эксцентричной бабушки Торн – и посвятили себя христианской церкви. Они являлись образцом скромности, и более всего на свете их заботил Бог. Бабушка же всегда говорила, что Всевышнему лучше смотреть в оба, потому что у неё свои планы на его счёт. Глубокая набожность родителей сделала их в глазах Розмари ненормальными. Из-за своей веры они отдавали часть доходов церкви, а потому не располагали средствами, чтобы в случае чего помочь дочери. Впрочем, они и не стали бы этого делать. Родители отреклись от Розмари, как только поняли, что у неё внебрачный ребёнок. Ей было слегка за двадцать, и их поступок только сильнее подтолкнул её в объятия мужчины, впоследствии разрушившего её жизнь. Отречение родителей как раз было той темой, касаемо которой Розмари старалась раскрывать Афине как можно меньше подробностей.

– Это моя детская комната. – Розмари открыла перед дочерью дверь. – Она очень уютная, можешь переночевать в ней. А я лягу в гостевой.

– Это была твоя комната, почему бы тебе не переночевать в ней, а мне в гостевой?

– Хорошо, без проблем, – нарочито бодро сказала Розмари, хотя согласие означало променять двуспальную кровать на односпальную. – Если хочешь, пускай будет так.

Она показала Афине соседнюю комнату. Юная Розмари общество необычных бабушкиных гостей находила приятным. Некоторые из них носили плащи и накидки, другие – цилиндры или старомодные платья с вышивкой. Однажды Розмари спросила бабушку о странной одежде её друзей, и та ограничилась каким-то расплывчато-туманным объяснением – что-то о «ярмарках в средневековом стиле» или вроде того.

Гостевая комната встретила их интерьером в голубых тонах цвета незабудок. Как и в других комнатах наверху, здесь было чисто.

– Миленько, – заключила Афина. – Ты реально готова занять односпальную кровать, а мне позволить лечь тут?

– Да, почему нет. – Розмари пожала плечами.

– Хотя там ещё одна комната есть. Её, наверное?

– Да, там бабушкина. И нет, я не стану спать в ней.

– Пока не готова?

– Мне кажется, я никогда не буду к этому готова, – сказала Розмари, и дочь мягко похлопала её по плечу: – Голодная?

– Очень.

– Мне кажется, я видела на кухне пару банок с фасолью. Если пороемся, наверняка ещё что-нибудь съестное найдём.

– Мне что угодно подойдёт.

Их ужин состоял из тостов с фасолью – это было любимое блюдо Афины в детстве. Розмари предусмотрительно захватила из дома полбуханки хлеба, чтобы он не зачерствел за время их отсутствия и было чем перекусить в поездке. Она поджарила хлеб на открытом огне, используя длинную вилку для тостов, пока готовилась фасоль.

– Вкусно получилось, – резюмировала Афина, попробовав их на скорую руку приготовленный ужин. Они расположились за кухонным столом после того, как Розмари избавилась от толстого слоя покрывавшей его пыли. – Может, он кажется таким вкусным, потому что нам пришлось над ним попотеть?

– Нам? – усмехнулась Розмари. – Ты что-то путаешь, дорогая. Всю работу сделала я, а ты всё это время стояла у меня над душой и говорила, что ничего не получится.

– Ты просто не представляешь, сколько сил у меня это отняло, – съязвила Афина.

– Как скажешь, Золушка. А теперь пора в кровать.

Измотанные и уставшие, они поднялись наверх и,