Спонтанная магия - Айрис Биглхоул

– Ты это видишь? – Розмари потёрла глаза.

– Конечно вижу! – Афина даже не пыталась говорить шёпотом.

– Отойди назад, – сказала Розмари. – Вдруг это какие-нибудь бактерии.

– Бактерии? – не поверила Афина. – Серьёзно?! Думаешь, это поедающие пыль бактерии?

– Ну а ты что думаешь?

– Я думаю, у нас глюки. Ты что, подлила мне чай Марджи?

– Нет, конечно.

– Ну что ж, если эти «бактерии» питаются пылью и грязью, нам правда лучше отойти. Мы с тобой не сверкаем чистотой, – решила Афина.

Они обе отступили, пока мерцающий золотистый свет приводил комнату в порядок; он не только избавлялся от пыли и поправлял стоявшие на полках книги, но и взбил подушку на стуле.

– Это мегастранно, – говорила Афина, пятясь с матерью назад, в коридор. – Я не могу оторвать взгляда, это очень круто, как в «Мэри Поппинс» или типа того. Мне точно перепала порция того чая.

– Я ничего не подливала тебе, – оправдалась Розмари.

– Ну, значит, подлил кто-то другой. Потому что вот это не может происходить на самом деле.

– Если у нас обеих галлюцинации, насколько велика вероятность, что мы видим одно и то же?

– Понятия не имею, – ответила Афина. – Я в ядах ничего не смыслю.

В этот момент мерцающее свечение достигло порога библиотеки. Оно замедлилось, а затем вспыхнуло, залив светом весь дом, и принялось убирать, чистить и наводить порядок везде, куда только падал взгляд.

– Это невозможно! – воскликнула Афина. Они с Розмари побежали к выходу, уворачиваясь от летающих предметов домашнего обихода. Мимо них пронеслись метла, стул, парочка книг, а также чашки и блюдца, которые они забыли на подоконнике. – Какой дом вообще сам себя убирает?

– Идеальный? – подсказала Розмари.

Стоя на улице, они наблюдали, как внешний вид дома стремительно преображался: изношенный непогодой и временем фасад выровнялся кирпичик к кирпичику, а окна и двери покрылись свежей краской. Провалившаяся крыша вернулась на место, черепица выстроилась в стройные ряды, а башня отстроилась заново.

– Мегастранно, – повторила Афина.

– Ага, – согласилась Розмари. – Как и в прошлый раз. Только в тот раз это длилось секунд тридцать. Посмотрим, сколько продержится в этот.

– В смысле глюк?

– Или что бы там ни было.

– А что ещё это может быть?

– Кто знает, ребёнок. – Розмари приобняла дочь за плечи. Она не могла не вспомнить написанное бабушкой: ты, моя милая, ведьма – самая настоящая, – как и все в нашей семье. Её слова эхом отдавались в голове, пока дом продолжал хорошеть на глазах, расцветая подобно розе. Он возвращал себе первозданный вид: ставни сами собой поднимались, крепясь в петли, даже заросли плюща стали расти более аккуратно.

– Это, блин, нереально. – Афина мотнула головой. – Хорошо нас вштырило, а?

– Я всё же сомневаюсь, что это яд, милая, – ответила Розмари. – Но и поверить своим глазам я тоже не могу. Как думаешь, может, мы спим?

Она ущипнула себя, но пробуждения не последовало.

– Может, – согласилась Афина. – Ауч.

– Ты тоже ущипнула себя?

– Теоретически можно ведь ущипнуть себя во сне и почувствовать боль, да? Просто получится, что боль тебе приснилась, – рассуждала Афина. К этому моменту дом наконец закончил с саморемонтом и замер, представ перед ними во всей своей величественной, спокойной красоте в первых рассветных лучах солнца.

– Может быть… – пробормотала Розмари.

– Значит, ты в моём сне, – решила Афина.

– Нет, это ты в моём.

– Именно так бы и сказала мама-из-сна, – парировала Афина выпад Розмари.

– Что ж, о мудрейшая хозяйка этого сновидения, поведайте: безопасно ль вернуться нам обратно в дом? Я ног уже не чувствую по мокрой земле ходить, ещё и дождь, кажется, вот-вот пойдёт.

Будто в подтверждение её слов, начал накрапывать мелкий дождик.

– Думаю, да, – сказала Афина. – Либо там не безопасно, и тогда страх перед опасностью поможет нам проснуться.

Они вернулись внутрь. Все поверхности в доме сияли безупречной чистотой в тусклом утреннем свете. Когда Розмари и Афина поднимались по лестнице, они осматривались широко распахнутыми от удивления глазами. Розмари настояла, чтобы они вытерли грязные ноги полотенцами из бельевого шкафа, тогда как Афина утверждала, что это всё равно не будет иметь значения, когда они проснутся.

– Можешь лечь со мной в одной комнате? – попросила Афина. – Ночь была очень странная, и мне бы не хотелось быть одной на случай, если произойдёт что-то ещё более странное.

– Более странное, чем устроивший себе саморемонт и самоуборку дом?

– …ну а вдруг? – Афина взглянула на мать исподлобья.

– Хорошо. Мы поместимся на двуспальной кровати, но пообещай, что не будешь пинаться.

– Я таких обещаний не даю, – отрезала Афина.

Как только они легли в постель, на них сразу накатила сонливость.

– Так странно, – зевнула Афина, – никогда раньше не ложилась спать, чтобы проснуться.

И так их быстро сморил сон.

– Ну почему птицы такие громкие… – проснувшись, простонала Розмари в подушку. – И свет такой… яркий…

– Который час? – Афина села на кровати.

– Не знаю, мой телефон внизу, если помнишь.

– Ну, судя по часам, которые всё ещё тикают вон там, на комоде, сейчас девять утра.

– Сегодня же воскресенье, – проворчала Розмари. – Им следует начинать свой день попозже.

– Это не так работает, мам. – Афина откинула одеяло и выбралась из постели. – Мне такой странный сон приснился.

– Ты о том сне, где были громкие звуки, потом музыка ветра, потом светящаяся шкатулка, а потом дом сам себе устроил ремонт и генеральную уборку? – уточнила Розмари.

– Тебе тоже это приснилось?!

– Э-эм… Афина… – позвала Розмари, всё ещё пребывая в полудрёме.

– Что?

– Если это был сон, тогда почему мы проснулись в одной кровати?

– Да ну нет! – вскрикнула Афина. – Это невозможно!

Она стремительно выбежала из комнаты. Розмари слышала её шаги по лестнице, но, несмотря на волнение дочери, ей просто по-человечески хотелось, чтобы дневной свет погас и позволил поспать ещё часок-другой. Вновь раздался топот, и в комнату вернулась Афина.

– Не может быть! Не может быть! – Она подпрыгивала на месте от распиравших её эмоций.

– Ну тише, успокойся, – протянула Розмари. – Я всё ещё сплю.

– Мам, вставай! Вставай!

– Но…

– Вставай же!

Афина схватила мать за руку и потянула на себя.

– Эй, не трогай!

– Мам!

– Ладно, встаю, – Розмари усилием воли заставила себя подняться с постели.

Пока Розмари спускалась по лестнице, до неё постепенно доходило, что эмоции Афины возникли не на пустом месте. Дом, включая первый этаж, действительно выглядел чистым и ухоженным, ровно таким, каким Розмари запомнила его, каким он был во время её предыдущих визитов, когда бабушка была ещё жива.

На свежих обоях – ни пятнышка. Все картины