Спонтанная магия - Айрис Биглхоул

– Добрый день. Чем могу вам помочь? – это был не кто иной, как констебль Перкинс. Он выверенным движением поправил свою фуражку.

– Вы! – выдохнула Розмари.

– О, это вы, – полицейский окинул её взглядом.

Их прервала Афина:

– Что вы там делали?

– Здесь я буду задавать вопросы, юная леди. – Констебль Перкинс достал из нагрудного кармана записную книжку и щёлкнул ручкой.

– Что? Подождите, это же мы к вам пришли, – возразила Афина.

– О, точно, – кивнул Перкинс в ответ. – Что ж, чем обязан?

– Итак, видите ли, – начала Розмари, – вчера во время своего визита вы сказали, что мы не должны уезжать отсюда, пока ведётся расследование, но мы живём в Бёркенсвуде. Афину ждёт школа, а меня – работа.

– Так-то оно, может, и так, мэм, но мы никак не можем допустить, чтобы вы сбежали от следствия. Откуда мне знать, вдруг вы вознамеритесь покинуть страну?

– Вы серьёзно?

– Очень даже. Вы должны оставаться в Миртлвуде до тех пор, пока мы не будем уверены в вашей невиновности.

– Мне нет смысла покидать страну. Чтобы заработать на жизнь, мне нужно выходить на смены, если я не появлюсь на работе, мне не заплатят. – На Розмари накатило отчаяние. Она не представляла, ни когда деньги бабушки поступят на её счёт, ни какова сумма наследства.

– Боюсь, это не мои проблемы, – отчеканил констебль. – Я здесь для того, чтобы… профессионально выполнять свою работу по соблюдению закона… как профессионал.

– Я свяжусь со своим юристом. Не думаю, что законно удерживать нас конкретно в этом городе.

– Как вам угодно, мисс Торн. – Перкинс и бровью не повёл. – Но, думаю, вы только убедитесь в том, что в Миртлвуде всё работает несколько иначе, и не важно, что там говорят всякие причепуренные юристы.

Розмари ошалело уставилась на него: этот «серьёзный» полицейский при исполнении реально использует слово вроде «причепуренный»?

– Я могу поговорить с кем-то ещё? – в конце концов вежливо поинтересовалась она.

– Зачем вам кто-то ещё? Кроме меня, вам никто не нужен, – констебль важно пошевелил усами.

– Я имела в виду «с кем-то старшим», понимаете? – снова намекнула Розмари.

– Никого старше меня тут нет, – отмахнулся Перкинс.

– По званию, – сдалась она. – Или вы хотите сказать, здесь нет никого старше вас по званию?

– О, был, но он ушёл в отставку и переехал в Бат.

Розмари и Афина покинули участок в полном недоумении.

– Даже в этой ситуации есть что-то хорошее: мне не нужно идти в школу, – хмыкнула девушка. – С другой стороны, я не могу покинуть город с полоумным населением, который находится у чёрта на куличках. Всё здесь происходящее – какая-то пародия на реальный мир, причём пародия, в рамках которой не действуют законы физики. Или любой другой науки.

– Ты наконец-то готова рассмотреть вариант, что дом сам себя починил? – спросила Розмари.

– Я уже понятия не имею, что мне думать.

Розмари приобняла дочь одной рукой.

– Проблема в том, что неизвестно, как долго будет идти расследование. Если оно затянется на месяцы, тебе придётся пойти в местную школу, чтобы не отставать по программе перед экзаменами.

– О нет, пожалуйста, не надо! – протянула Афина. – Я и так уже слишком часто меняла школу… А местная, наверное, та ещё дыра.

– Давай сходим к юристу и спросим у него совета, как нам лучше поступить и защитить наши права.

– Сегодня воскресенье, – напомнила Афина.

– Ну, он не возражал против встречи в субботу, может, офис и в воскресенье открыт.

Они направились к миртлвудскому филиалу «Клиффорд и Бёрк», который действительно оказался открыт даже сегодня. Бледная худенькая женщина, чей юный вид не вязался с копной седых волос, сидела за стойкой администратора с хмурым выражением лица. Листы в лежавшем перед ней блокноте были исписаны какими-то сложными математическими расчётами.

– Добрый день, – поздоровалась Розмари.

– Чем могу помочь? – спросила женщина, судя по её выражению лица, недовольная тем, что её отвлекли от решения уравнений – или чего бы там ни было.

– Я хотела узнать, на месте ли Персей… То есть мистер Бёрк.

– У вас назначена встреча?

– Нет.

Женщина выразительно нахмурилась и, достав ежедневник в кожаном переплёте, несколько старомодный, надо заметить, пролистала его.

– Сегодня его здесь нет, – наконец ответила она. – Он в Бёркенсвуде… эм… играет в гольф.

– Ну да, во что же ещё ему играть, – Розмари не смогла удержать язык за зубами.

– Прошу прощения?

– Согласитесь, это же типичное времяпрепровождение юристов по воскресеньям. Почему вы, кстати, открыты в выходной день?

– Мы всегда открыты. – Сотрудница нахмурилась ещё сильнее, понизив голос. – И это проблема. Одна из.

– Ладно. Тогда мы пойдём.

– Что передать?

– В смысле?

– Что мне передать Персею?

– О… эм… – Розмари оглянулась на Афину, и та подбадривающе кивнула ей. – Можете передать, что Розмари Торн хочет уточнить у него кое-что.

– Хорошо, – женщина вернулась к решению своих уравнений, даже не потрудившись записать сообщение.

7

Афина вышла из офиса юристов вслед за матерью. Воздух на улице словно загустел, отчего у неё возникло ощущение, что затянувшие небо тучи укрыли землю тёплым пушистым одеялом. Она редко делилась со своей матерью подобными мыслями, отчасти потому, что не хотела, чтобы Розмари увлеклась и в её рыжей голове возникло ещё больше странных умозаключений, чем обычно, но главным образом потому, что хотела сохранить присущий ей образ серьёзной девушки, с которой надо было считаться.

В их дуэте Розмари – несмышлёныш, а Афина – трезвомыслящая.

Это было частью сценария, которого Афина придерживалась в своей голове: соблюдение этого баланса позволяло ей чувствовать себя немного лучше и увереннее в таких жизненных условиях, которые тяжело было назвать стабильными. Афина знала, что мать виновата в таком положении дел лишь отчасти. Розмари, по крайней мере, пыталась что-то исправить. Тогда как отец Афины был человеком совершенно непредсказуемым, как заряженное ружьё, готовое выстрелить в любой момент. От него самого и от таких, как он, Афина поклялась себе держаться подальше.

Как следствие, она никогда особо не интересовалась мальчиками. Однако когда они с матерью покинули здание филиала юридической фирмы и вышли к городской площади, Афина не могла не заметить его. Юноша сидел под деревом с облетевшей листвой, читал книгу в твёрдом переплёте, и тёмные волосы падали ему на лоб.

Было что-то неуловимо романтичное в его облике и в том, как он сидел под этим деревом с голыми ветвями. Он был так погружён в чтение, что, казалось, ни на что не обращал внимание. Афина вдруг подумала, что и её он тоже не