Спонтанная магия - Айрис Биглхоул

уединении. Они с Афиной разделили ленты между собой и разошлись. Переходя от одного дерева к другому, они завязывали атласные ленты пышными бантиками. Как раз в тот момент, когда Розмари завязывала лимонно-жёлтую ленту на серебристом стволе берёзы, у неё зазвонил телефон.

Розмари на мгновение подвисла. Она была абсолютно уверена, что к этому часу аккумулятор сядет, поскольку утром она успела поставить его на зарядку всего на несколько минут.

– Алло? – она медленно поднесла сотовый к уху.

– Мисс… Розмари, – в трубке раздался знакомый голос.

– Мистер Бёрк?

– Прошу, зовите меня Персей. Вы настаивали на обращении к вам по имени, поэтому будет уместно попросить вас о том же.

– Хорошо. Персей. Что-то случилось?

– Полагаю, это мне стоит спрашивать, что случилось, – ответил он. – Вы ведь искали меня сегодня в офисе.

– Ой, да. – Розмари каким-то непостижимым образом успела забыть то, что произошло пятнадцать минут назад. – Я просто думала, что вы будете заняты игрой в гольф, поэтому не ожидала, что вы перезвоните мне сегодня же. Почему вообще юристы играют именно в гольф? Это для поддержания имиджа или вам реально нравится? Гольф – это же, ну, скучно… Без обид. Все, кто стал юристом, с детства любят гольф? Или это профдеформация? – Чтобы остановить поток болтовни, Розмари пришлось зажать себе рот рукой.

– Розмари, возможно, я ослышался? Я позвонил с целью узнать, чем могу вам помочь, а вы решили выразить неудовольствие моим времяпрепровождением? Ещё и в столь непринуждённой манере.

В его голосе была слышна улыбка, и Розмари не удержалась, рассмеявшись в ответ.

– Я приношу свои извинения, Персей, – протянула она. – В следующий раз я выражу неудовольствие по всей форме.

– Буду премного благодарен. Итак, чем могу быть полезен?

– Нам запретили покидать город, – Розмари вспомнила, что послужило поводом для визита в юридическую фирму.

– Кто?

– Полиция… Констебль Перкинс сказал, что, пока идёт расследование, мы не можем покинуть Миртлвуд. Но дело в том, что мы живём в Бёркенсвуде, там школа Афины и моя работа, если это можно считать полноценной работой, учитывая, насколько мизерные там зарплаты. Но мне этот мизер всё равно необходим для, ну, вы понимаете, оплаты аренды и еды, в противном случае мы бы жили на улице.

– Розмари, вы унаследовали немаленький дом и внушительное состояние.

– Ну… Как вы и сказали, в ближайшее время поступления суммы на счёт можно не ждать, поэтому свободных средств у нас не будет ещё… бог знает сколько. Вы тоже вряд ли знаете. В любом случае Афине нельзя пропускать школу, а жить здесь она не хочет.

– Не хочет?

– Ага. В Бёркенсвуде ей тоже не особо нравится, ей бы хотелось переехать обратно в Стретэм по возможности.

– А чего бы хотелось вам?

– В данный момент мои желания вряд ли имеют значение. Выбора у нас тоже нет, судя по всему, потому что мы не можем уехать… Или… Всё-таки можем? Законно вообще удерживать нас здесь?

– Я займусь этим вопросом, – ответил Персей Бёрк. – Однако, боюсь, на время проведения расследования вам в самом деле лучше остаться в городе и… Кхм… помочь следствию.

– О чём вы таком говорите?

– Дело непростое и запутанное, а вы можете располагать ценной информацией и тем самым помочь в поиске того – или тех, – кто повинен в смерти вашей бабушки. – Он на мгновение сделал паузу, будто сомневаясь, стоит ли продолжать. – Более того, меня только что поставили в известность, что события приняли неожиданный оборот.

– Какой неожиданный оборот? – выдавила Розмари, ощутив нарастающий страх.

– Ваша кузина Эламина инициировала судебное разбирательство с целью оспаривания законности завещания Галдераль Торн.

– Да вы шутите! – воскликнула Розмари. – Зачем Эламине сдался бабушкин дом?! Вывод напрашивается сам собой, что именно дом, точно не деньги. Она ж богачка.

– Она не обозначила конкретной цели иска, но, по её мнению, новое завещание, составленное мадам Торн, было каким-то образом скомпрометировано.

В голове Розмари заполошно метались мысли.

«…скомпрометировано? Она что, хочет доказать, что я как-то манипулировала бабушкой, чтобы та переписала всё своё состояние на меня?»

Мысль о несправедливом обвинении – о намёке на её причастность – повлекла за собой волну ярости.

– Эламина может пойти и подавиться поганкой, – прорычала Розмари. – Я столько лет даже не общалась с бабушкой! Как бы я могла заставить её? Тот полицейский, кажется, сказал, что Эламина регулярно навещала её. Бабушку наверняка оттолкнул её дрянной характер.

– Вполне возможно, что вы правы, – согласился мужчина. – Хотя для вас это так или иначе создаёт… некоторые сложности.

– Какие?

– Учитывая подозрения о насильственности смерти мадам Торн…

– О нет-нет-нет… Просто фантастика! Может, этого Эламина и добивается. Подставить меня!

– Я прошу вас воздержаться от поспешных выводов, – поток возмущений прервал голос Бёрка. Он говорил настолько формально, что у Розмари даже мысленно язык не поворачивался называть его просто по имени. – Моей целью не было напугать вас, – спокойно продолжил он, – только уведомить о возможных рисках. В полиции будут искать тех, у кого могли быть мотивы совершить преступление. Подобное судебное разбирательство только навлечёт на вас подозрения.

– Скажите мне, кто выиграет оттого, что я попаду в тюрьму? Гипотетически. Кому перейдёт состояние бабушки?

– Полагаю, что данный вопрос будет подлежать повторному рассмотрению в судебном порядке. В зависимости от компетенции адвоката вашей кузины, Эламина, приходясь мадам Торн второй по старшинству внучкой, может претендовать на наследство. В ином случае оно будет распродано, и вырученные средства, скорее всего, будут разделены в равных долях между имеющими на это право членами семьи.

– Вот же! Вот же мотив Эламины! – воскликнула Розмари. – Так и скажу тому нелепому полицейскому.

– Я понимаю, что вы расстроены, Розмари… – заговорил Бёрк.

– Расстроена? Нет. Я в ярости. Вы можете представить, каково это – оказаться в подобной ситуации?

– По правде говоря, могу, – он остался невозмутим. – Я был в схожей ситуации со своей семьёй, а потому, опираясь на собственный опыт, настоятельно советую вам не пытаться дискредитировать вашу кузину. Не выдвигайте обвинений, не имея на руках неопровержимых доказательств, а если вы намерены поделиться своими подозрениями с блюстителями порядка, как следует взвесьте то, что собираетесь сказать. Действуйте деликатно и ненавязчиво.

– Да вы шутите… – вздохнула Розмари. – О какой деликатности может идти речь, когда меня пытаются выставить виновной в убийстве единственного – за исключением дочери – члена семьи, которого я искренне любила?!

– Розмари. Работникам полиции нравится думать, что они самые умные. Они предпочитают сами связывать все ниточки воедино и выходить на виновных. Это единственная причина, по которой я как ваш юрисконсультант советую вам быть осторожной. Гораздо практичнее ненавязчиво подтолкнуть следствие в нужном вам направлении,