Фантастика 2026-103 - Виктор Олегович Баженов

– Мне кажется, второе даже важнее. Дравт – и ресурс, и информация, так? Сердце позволяет влиять на него. Направлять потоки… Ради такого можно и пожертвовать нитями, которые через него проходят. Я не знаю, как именно, но думаю, мы правы: это именно дравт сохраняет им жизнь так долго… и позволяет делать все эти необъяснимые вещи. Стужа говорила, что противится дравтом, или что-то вроде того. Я поняла это так: Стужа пытается перенаправлять потоки так, чтобы стряхнуть своих паразитов…

– Но Химмельны контролируют вышки и диннов, владеющих ими. А Магнус и другие контролируют Химмельнов.

– У меня до сих пор голова идёт кругом, – призналась я. – Жалко, я не могу выпить. Возможно, стало бы понятнее.

Я надеялась, что Эрик улыбнётся, – но он не улыбнулся.

– Значит, всё это время Стужа пыталась говорить со мной, – сказал он с непроницаемым выражением. – Достучаться…

– Со многими, – поспешно добавила я. – С тобой и Гасси она добилась гораздо бо́льших успехов, чем с другими.

– Я мог бы откликнуться гораздо раньше. Мог бы услышать её, когда пришёл в Сердце без тебя. Теперь я вспоминаю её голос, силу. Теперь я знаю: это она помогла мне войти в Сердце. Она оказалась способна на то, чего ни Магнус, ни кто бы то ни было ещё не мог от неё ожидать. Да, она употребила эту великую силу в последней попытке достучаться до меня… Но я был слишком опьянён этой властью, Иде. Я рад бы сказать, что не слышал… Но правда в том, что я не слушал.

Это у нас с Эриком Стромом всегда было общим: мы бывали требовательны к другим. Но не к себе – к себе мы были беспощадны.

– Это не так важно, – пробормотала я. – Если бы не ты… мы вместе… Так или иначе, она нашла способ заговорить.

– Не так важно? – Теперь он улыбался, но невесёлая это была улыбка. – Погибли люди, Иде. Прости… Я больше не буду говорить об этом. Ты ни при чём. Это сделал я – и только мне отвечать за это.

– Я при чём, если это касается…

– Не будем об этом, – мягко сказал он. – Не это сейчас главное. Мы оба знаем, что должны сделать. Чего хочет Стужа… Не так ли?

Я через силу кивнула:

– Да. Сейчас они берут гораздо больше дравта и препаратов, чем требовалось бы. Из-за них она не слышит… не чувствует части континента. Я не поняла всего, но, кажется, дело не только в оборванных нитях. Не только в людях. Но если мы поможем Стуже, она будет свободна…

Эрик приподнял бровь:

– Прекрасно. Но как мы можем быть уверены, что после этого освобождения устоит Кьертания?

– Я… чувствую, что она говорит правду. – Произнеся это вслух, я поняла, как жалко, слабо это звучит – точнее, прозвучало бы для кого угодно. Но не для Эрика Строма. – Она не питает к нам ненависти. «Охота есть охота», – сказала она… Стужа готова сосуществовать с людьми, если они будут соблюдать правила. Мы для неё – такая же часть Кьертании, как снитиры или животные, реки или деревья… хотя она и не во всём понимает нас. Ей интересно изучать нас. А значит, она не желает нам гибели. Знаешь, когда она говорила о тебе… – Я на миг замерла, воскрешая в памяти ощущение, плохо облекаемое в слова. – Я понимала: она чувствует почти нежность. Она так часто приходила в твои сны, так часто звала тебя и помогала на слое Души, надеясь, что ты услышишь и откликнешься, что почти… полюбила тебя.

На этот раз он не справился со своим лицом – и почти сразу я пожалела о том, что сказала.

– Кроме того, – торопливо продолжила я, – представь, что будет, если новые нити перестанут прерываться. Если больше никто, кроме людей, не будет определять, сколько дравта добывать. Потому что сейчас с помощью дравта древние контролируют и нас, и Стужу. Всё завязано на дравте. Даже препараты не так важны, как он. Если они – бусины, то дравт – нитка, на которой всё держится… И Стужа сказала, что им его уже не хватает. Того, что даёт Кьертания, им теперь мало, и они…

– Значит, для этого им нужен я, – прошептал Эрик, как будто говоря с самим собой, продолжая вслух начатую про себя реплику. – Почему именно сейчас, теперь ясно – если им перестало хватать того, что есть сейчас, если понадобилось больше… Но как именно они собирались использовать меня, чтобы получить больше?

– Я не знаю. Но если я снова выйду в Стужу…

Эрик помрачнел, и я замолчала.

– Я бы почувствовала, если бы ему от этого было плохо, – произнесла я, но не слишком уверенно. – Кроме того, он ей нужен.

– «Нужен», – тусклым голосом повторил Эрик. – Вот как.

– Если мы захотим сосуществовать с ней, а не бороться, нужны будут те, кто сумеет слушать её. Это начнётся с него. Уже началось. Но со временем появятся и другие…

– И это тебе тоже сказала Стужа? За те несколько минут, что ты провела в ней?

– Да, – тихо сказала я. – Эрик… ведь ты знаешь, что это правда.

– Знаю, – отозвался он, и я поразилась тяжёлой, недоброй усталости, звучавшей в его голосе. – Знаю. Теперь кажется, что я всегда знал: вот как всё будет. «В основе любого изменения мира лежит воля…» – Он усмехнулся. – Столько планов, столько надежд… но в конце концов она всё сделает по-своему. Возможно, это просто часть человеческой природы, так? Может быть, мы обречены вечно следовать чужому плану.

– Она не планирует. Не в том смысле… в котором это делаем мы или Магнус. Эрик, ведь она и есть наш мир. Мы можем признать это и наконец на самом деле стать его частью. – Я осеклась. Проповеднические нотки в собственном голосе напугали меня.

Что, если Эрик прав? Если Стужа обманывает меня?

Но я помнила её взгляд – любопытный, спокойный взгляд огромного зверя, склонившегося надо мной в чёрном холоде. Помнила слова, проницающие мою плоть.

– Ты сам говорил, – продолжила я, – что настоящий враг – Химмельны и всё то, что они построили. Они воспользовались тем, что наш мир стал таким, каков он есть теперь. Знаешь, я думаю… можно пытаться построить лучший, справедливый мир на любой основе. Возможно, дело не в том, что Кьертания проклята, а в том, что никто и никогда по-настоящему не пытался.

Некоторое время Эрик молчал, а потом легко коснулся моего живота:

– Ты изменилась.

Я накрыла его