Фантастика 2026-103 - Виктор Олегович Баженов

– Но друзьям, – подхватил Лио, – мы всегда делаем хорошую скидку.

Унельм почувствовал облегчение – особенно парадоксальное для того, к чьей правой руке собирались вот-вот применить что-то из зловещего набора Риан. Дорого или нет, Лио Санпо не сказал «невозможно» – а именно этого слова Ульм боялся сильнее всего.

– Переправить нужно будет всех четверых? – спросила Риан.

Омилия снова кивнула.

– Недёшево, – повторила Риан с явным удовлетворением в голосе. – Но это можно. У нас много друзей – и на кьертанской стороне тоже, как бы ни старался Верран. Но сперва – ваши руки. Если вам нужно покинуть Вуан-Фо, мы тем более не можем рисковать. – Она снова смотрела на Мил. – Не хотелось бы, чтобы наших людей сбили в воздухе.

Омилия с шумом втянула в себя воздух:

– Я готова.

Унельм не выдержал:

– Можем мы переговорить с глазу на глаз? Всего минуту. А потом начнём.

Их оставили вдвоём.

– Мил… – Он опустился на колени перед её креслом прямо на пол, поймал её за руку. – Зачем тебе это? Два часа вряд ли что-то изменят. Ладно я… но ты, ну пожалуйста, попроси у Риан эти травы. Хорошо? Я буду рядом с тобой, пока не проснёшься. Всё будет в порядке. Зачем терпеть боль?

Она наконец подняла на него глаза – и в них Унельм увидел такое страдание, что перехватило дыхание.

– Моя мать погибла, Унельм, – сказала она. – Пока мы с тобой… её не стало. Прорыв Стужи – прямо в дворцовом парке. Сначала мне было так… трудно, но уже час или два… я не знаю, сбилась со счёта… Знаешь, я больше ничего не чувствую. Совсем. И я подумала – если будет больно, пусть. По крайней мере, не станет этого «ничего». Понимаешь?

Оглушённый, Унельм обнял её ноги – собственная боль пропала совсем, – приник к коленям.

– Мил, – прошептал он. – Мир и Душа… Мне так жаль. Мне так ужасно, ужасно жаль. Клянусь, я сделаю всё что можно, чтобы тебе стало легче. И тебе станет, правда… Не сейчас, не сразу, но обязательно станет. Я буду рядом, я всё сделаю. Но сейчас… не надо терпеть боль, пожалуйста. Это не поможет.

Омилия вздрогнула. Унельм почувствовал, как её руки упали ему на плечи, и услышал, что она плачет.

– Я так и не написала ей, Ульм. Так и не написала…

Эрик Стром. Обещания

Шестой месяц 725 г. от начала Стужи

Они вошли в комнату один за другим. Первым – Олке, и Эрик не выдержал, улыбнулся.

Конечно, именно Олке должен был прийти сюда, чтобы арестовать его. Кто же ещё, раз уж дело идёт к финалу партии?

«В тавлах это называется „блинд-вай“, – говорил ему Барт давным-давно. Эрик, очень юный и злой, сидел у него на кухне, нервно ероша волосы над полями и пытаясь найти выход из тупика. – Разозлишься – считай, проиграл. – И Барт подмигнул ему. – Ну, смотри внимательно. Мы можем крутиться так хоть до бесконечности…»

Олке и его люди не должны пострадать. Но Стром не может сдаться, не теперь, когда ему нужно вернуться в Сердце, когда…

Вслед за Олке вошёл в дом Унельм Гарт.

Его правая рука была плотно забинтована, да и вообще выглядел он неважно, хотя потемнел от загара… Но это определённо был он.

Эрик услышал, как Сорта шумно втянула в себя воздух:

– Ульм?

– Привет. – Унельм неловко улыбнулся ей. – Кажется, у нас всё-таки появился шанс выпить вместе, а? Не думал, что ради этого придётся провести столько времени в грузовом отсеке.

Вслед за ним, скрипя ступенями, вошла Омилия, и Эрик задумался: не бредит ли он? Что, если всё случившееся в дворцовом парке было только видением, сном и прямо сейчас он всё ещё ворочается в мерзости своей постели?

Хорошо бы – но рассчитывать на это не приходилось.

Наследница Кьертании была одета в простой серый плащ поверх домотканого платья.

Обыкновенная девушка – необыкновенными в ней были сейчас только глаза, горевшие тихим, странным огнём. Прежняя Омилия так не смотрела.

Она знает?

– Пресветлая, – тихо сказал он. – Здесь? Какая честь.

Омилия промолчала. Она подошла к Унельму и взяла его за руку. На её запястье тоже была наложена повязка. Бинт слегка кровил.

Последней в комнату вошла Адела Ассели. Она молча покосилась на Строма, но, увидев Иде, слабо улыбнулась и кивнула.

«Что происходит?»

«Рад был бы сказать, что понимаю».

Иде бесшумно и плавно поднялась и встала перед незваными гостями – а ведь это он должен был её защищать.

Он поднялся вслед за ней, с тревогой прислушался к себе, привычно пробежал внутренним взором по телу снизу вверх, как обычно делал перед выходом в Стужу.

Хорошо, что Олке и Гарт вряд ли собираются затеять драку или задержать его. По крайней мере, сейчас – раз привели с собой Ассели и наследницу.

Потрясение, эликсиры, снисс – всё это сказалось на нём не лучшим образом, а ещё столько предстоит сделать…

– Простите, что нарушаем ваше уединение, – сказал негромко Олке со своей вечной иронией. – Однако дело не терпит отлагательств.

Эрик ощутил постыдное облегчение: старый сыщик не знает, что он имеет отношение к случившемуся во дворце, а значит, не знает и Омилия, безумным, фантастическим образом оказавшаяся здесь. Если бы Олке знал, то говорил бы с ним иначе.

– Как вы нашли нас? – спросила Иде. Она обращалась к Гарту, но за него ответил Олке:

– О, они бы не нашли. Но кое-чему он всё-таки научился – и не постеснялся обратиться за помощью к наставнику.

Гарт шагнул вперёд, протянул Иде руку:

– Сорта. Мы не как… представители «пятого круга» сюда пришли. Нам надо поговорить. Всем нам.

Помедлив, Иде приняла его руку, пожала.

«Не думаю, что он врёт».

– Но прежде чем начнём, – вставил Олке, всё ещё глядя на Эрика, – позволь принести соболезнования… Барт. То, что с ним случилось… Я никогда не одобрил бы это. Ни как детектив, ни как человек. Ни как препаратор. Я был тем, кто задержал его. Но не я выносил приговор без следствия и суда.

Эрик кивнул – на большее не хватило сил.

– У вас нет с собой воды? – спросила вдруг Иде. – Может, в шкафах чай найдётся. Я видела в подвале какие-то банки.

И вот все они расселись на шатких запылённых креслах. Омилия и Гарт поместились на одном, широком. Адела Ассели села в отдалении от всех. Кажется, один только Олке чувствовал себя непринуждённо; впрочем, он, должно быть, бывал и в более странных компаниях и ситуациях.