Газлайтер - Григорий Володин

внимательно наблюдает за собеседницей. Удивляет даже не столько сама новость, сколько лёгкость, с которой Ирина её озвучила. Будто говорит о погоде. Но вот тонкая деталь — едва слышный вздох. Плечи чуть поникают, взгляд становится рассеянным.

Княжна Гривова отмечает про себя: либо Ирина Герасимовна смирилась с отказом Вещего-Филинова.

— Я, наверное, ещё не привыкла вести себя по-светски, — произносит Ирина, виновато улыбаясь. — Слишком много лет я провела в плену у Демона. Видела, какие ужасы он оставлял после себя. Иногда мне кажется, что я так и осталась тем ребёнком, каким была, когда он захватил моё тело. Время шло, но не для меня. И теперь… я будто не соответствую тому возрасту, который записан за мной. Вот и предложила Даниле Степановичу, не подумав.

Ольга спокойно отвечает, её голос звучит ровно и уверенно:

— Убеждена, что Данила Степанович на вас не в обиде. Мы с ним хорошо знакомы, поэтому могу сказать это с полной уверенностью. Я приехала, чтобы сообщить вам важную новость. Как вам уже известно, Царь одобрил вашу кандидатуру на княжение в Буяне — пока не найдётся достойный кандидат для брака или пока вы сами не выберете кого-то из предложенных. Времени у вас достаточно, никто не будет торопить с решением. Я же займусь организацией церемонии вашего официального назначения и подготовлю всё необходимое.

Ирина замирает, словно обдумывая услышанное. Затем кивает, в её глазах мелькает благодарность.

— Да… Спасибо большое, Ваше Высочество!

Голос звучит чуть громче, в тоне появляется искренность, но тут же, словно сбившись от волнения, она задаёт вопрос, с интересом вглядываясь в собеседницу:

— А вы, значит, с Данилой Степановичем давно дружите? Не расскажете о нём побольше? Мы так мало с ним общались…

* * *

— Король альвов⁈

Воитель сидит на лежанке, тяжело дышит, уже почти свирепо. Вид у него тот ещё — будто медведю в лапу вбили кол, а потом ещё и объяснили, что это ради его же блага. Я улыбаюсь, наблюдая за этим спектаклем.

Черноволосый альв резко вскидывает голову, взгляд цепляется за Бера, затем медленно смещается на меня. В голосе звучит чистое недоверие, смешанное с раздражением:

— Кто это⁈ Бер, кто этот человек⁈

Бер нервно сглатывает, мямлит:

— Это лорд Данила, дядя…

Воитель хмурится так, будто я лично у него из миски еду украл. Лицо тяжелеет, взгляд темнеет, а голос становится таким же мягким, как кирпич в лицо:

— И почему он смеет называть себя моим королём⁈

Бер топчется, будто ищет путь к отступлению. Кузен выдавливает из себя:

— Дядя… он спас нас всех. В том числе и тебя.

Феанор, конечно, не был бы собой, если бы не фыркнул с откровенным презрением:

— То, что он менталист и ковырялся у меня в голове, не даёт ему права претендовать на корону.

Я лениво наблюдаю за этим цирком, который уже начинает утомлять. Сколько можно? Пора бы перейти к сути.

— А со мной не хочешь пообщаться, лорд Феанор? — подаю голос. — Я, знаешь ли, прекрасно понимаю альвийское наречие.

Воитель нехотя переводит на меня тяжёлый взгляд. Наконец удостаивает личного обращения. Видимо, я всё-таки заслужил. Почётно, хе.

— У нас есть законы, данные нам предками. Чужак, по какому праву ты можешь претендовать на наш трон?

Даже не моргаю.

— По такому праву, что королева Алира признала меня своим милордом. А в ваших же законах, если я не ошибаюсь, есть пункт о передаче королевских прав.

Феанор хмурится. Тени в складках его лица становятся глубже.

— Алира, значит… — протягивает он, словно пробует слово на зуб. — Но Алира без моего брата — никто. А брат мёртв. И раз у него не родился сын, только дочери, значит, королём буду я.

Я усмехаюсь. Ну конечно. Всё же классика — «по закону, но только когда мне выгодно».

— Многие с тобой не согласятся, — замечаю.

Воитель хрипло выдыхает, напрягает мышцы и с усилием поднимается на ноги. Движется он хоть и тяжело, но явно с силой. Воитель — титул не для абы кого. Его носит лучший генерал альвов. И этот экземпляр явно не исключение: меридианы чёткие, ментальный контроль крепкий, источник магии огромен. Всё при нём. Он поводит плечами, разминаясь, затем поворачивается к Беру и требовательно рявкает:

— Дай мне меч. Я срублю голову этому наглому менталисту.

Зела тут же вмешивается, голос у неё резкий, как удар хлыста:

— Бер, не давай ему ничего!

Я с Ледзором переглядываюсь, оба ухмыляемся. Морхалу тоже весело наблюдать за Воителем — он уже нетерпеливо поигрывает топором в пальцах. Правда, вот взмахнуть им Одиннадцатипалый точно не успеет.

Бер медлит, мечется взглядом между дядей и мной, явно не зная, что делать.

— Дядя, ты не понимаешь… — начинает он, но не успевает договорить.

Воитель движется молниеносно. Взмах руки — и вот уже фламберг Бера оказывается у него в руках. Всё настолько быстро, что бедолага даже моргнуть не успевает. Ну, теперь официально: титул «лучший мечник Полуденного королевства» ему явно присудили по блату. А может, Воитель просто в это время был в академотпуске.

Лорд Феанор резко разворачивается ко мне, пальцы с силой сжимают рукоять. Ледзор, едва заметно напрягается:

— Мне вмешаться, граф?

Оглядываю Феанора, снова сканирую его состояние. Спокойно отвечаю:

— Да нет, лорд Феанор уже устал. Ему пора спать.

— Ты сам сейчас уснешь! — гремит Воитель.

Как сразить великого Воителя альвов, мощного Грандмастера? О, очень просто. Пара ментальных усилий — и победа за мной. Феанор пошатывается, его взгляд мутнеет, тело резко обмякает… и вот он, как срубленное дерево, с глухим шмяком валится на пол, полностью отключившись.

Ну что ж, надо признать, королевский генерал очень красиво вырубается.

Бер и Зела в шоке.

— Что с ним случилось⁈

Я ухмыляюсь, лениво оглядывая валяющегося на каменном полу Воителя.

— Да ничего особенного. Он, конечно, ментально силён, но после пробуждения мозг ещё не успел прийти в норму. Да и накопитель у него пустой — слишком долго валялся в отключке. С таким уровнем энергии я его вырубил проще, чем свечку задуть.

Зела напряжённо смотрит на Феанора, словно не веря, что Воитель просто взял и вырубился. Потом переводит взгляд на меня, и голос у неё становится до неприятного деловитым.

— Милорд, теперь ты понимаешь, что он опасен для тебя? Мы должны его убить. Если ты не хочешь, я