Голоса времени - Джеймс Грэм Баллард

себя решил. Ночь за ночью наблюдая за сверкающей погребальной процессией, прокладывающей золотистую дорожку к утреннему солнцу, он смягчал свое падение тем, что ставил его в один ряд с крахом более значительным, но безвинным с их стороны – крахом семи астронавтов.

Трэвис по-прежнему, в соответствии с установками того времени, носил стрижку «могиканин» и поддерживал себя в отличной физической форме, следуя жесткому режиму, в рамках которого существовал до своего прерванного полета. Поддерживая себя им же созданным мифом, он создал неприступную линию обороны.

«Дорогой Гарри, я взяла машину и сейф. Извини, что все кончается так…»

Бриджмен раздраженно выключил мемотейп с пустой болтовней тридцатилетней давности. Какая-то не вполне осознанная причина мешала ему принять Трэвиса и Луизу Вудворд такими, какими они представляли. Он не любил в себе эту черту: неспособность к состраданию, не дающее покоя стремление выявить мотивы других людей, содрать защитную оболочку, оголить их нервные струны, тем более что его собственные мотивы пребывания на мысе Канаверал вызывали сильные подозрения.

Зачем он здесь? Какую собственную неудачу пытается изжить? И почему избрал местом искупления именно Кокоа-Бич? Три года Бриджмен задавал себе эти вопросы, так что в конце концов они потеряли всякий смысл, как какой-нибудь замшелый катехизис или надоевшие самоистязания параноика.

С должности главного архитектора большой компании по развитию космических исследований он ушел после того, как крупный правительственный контракт на проект первого марсианского поселка, от которого зависело будущее фирмы, достался конкурирующему консорциуму. В душе, однако, Бриджмен понимал, что отставка стала выражением подсознательного согласия с тем, что при всех его творческих талантах решение специализированной, более прозаической задачи по проектированию городка оказалось ему не по плечу. На чертежной доске оторваться от земли не получалось.

Мечты построить новые, в готическом стиле, космопорты и контрольные вышки, стать Фрэнком Ллойдом Райтом и Корбюзье первого города за пределами Земли растворились навсегда, но принять альтернативу – проектировать бюджетные больницы в Эквадоре или жилые комплексы в Токио – Бриджмен уже не мог. Год он плыл бесцельно по течению, но потом несколько цветных фотографий багряных закатов на Кокоа-Бич и репортажей о затворниках, живущих в утонувших в песке мотелях, дали ему верный компас.

Бриджмен положил в ящик мемотейп и еще раз напомнил себе, что должен принимать Луизу Вудворд и Трэвиса на их условиях, как жену, несущую скорбную вахту скорби по мертвому мужу, и астронавта, в одиночку стоящего в карауле памяти по погибшим боевым товарищам.

Порыв ветра ворвался через балконное окно, разбросав по полу пригоршню песка. Пылевые бури обрушивались на берег по ночам. Изолированные остывающей пустыней термальные озерца внезапно соединялись, словно капли ртути, и взрывались по мягкому песку миниатюрными торнадо.

Неподалеку, ярдах в пятидесяти, тени прорезал замирающий кашель мощного дизеля. Бриджмен быстро выключил маленькую настольную лампу – к счастью, благодаря его собственной скаредности, в цепь был подключен маломощный аккумулятор – и подошел к окну.

У левого края противопесочного заграждения, наполовину скрытый в длинной тени отеля, притаился большой гусеничный вездеход камуфлированной окраски. Над бамперами, непосредственно перед корпусом двигателя, возвышался узкий наблюдательный мостик, через плексигласовые окна которого за отелем, медленно переходя от окна к окну, наблюдали в бинокль два смотрителя. Позади них, под стеклянным куполом вытянутой водительской кабины, сидели еще трое и контролировали внешние поворотные фары. Пульсировавший в ритме двигателя тонкий огонек был готов в любой момент бросить свой мощный луч в открытую комнату.

Бриджмен притаился за жалюзи. Бинокли наблюдателей добрались до соседнего балкона, передвинулись на его собственный, задержались на секунду и перешли на следующий. Столкнувшись с диверсиями против дорожных настилов, смотрители, очевидно, изобрели новый тип транспорта. Поставленные на четыре широких гусеницы, огромные приземистые машины не нуждались в сетчатых настилах и могли свободно передвигаться между дюнами и песочными холмами.

На глазах у Бриджмена машина медленно развернулась – глухое басовитое ворчание двигателя почти при этом не изменилось – и двинулась вдоль линии отелей, почти неразличимых на фоне зыбучих песков. Через сотню ярдов, на первом перекрестке, она повернула к главному бульвару, оставляя за собой хвост поднятой в воздух пыли, похожий на тонкие выхлопы пара. Люди на наблюдательном мостике продолжали смотреть на отель. По всей вероятности, они все же засекли то ли отраженный блик света, то ли Луизу Вудворд на крыше. Выходить из машины с риском наглотаться ядовитого песка им, разумеется, не хотелось, но они сделали бы это без колебаний, зная, что могут рассчитывать на поимку одного из бичкомберов.

Взбежав по ступенькам и пригибаясь под выходившими на бульвар окнами, Бриджмен прокрался на крышу. Притаившийся под козырьком большого универмага напротив вездеход смотрителей походил на громадного краба. Когда-то козырек висел над землей на высоте пятидесяти футов, теперь же это расстояние сократилось до шести-семи, и машина укрылась в его тени с выключенным двигателем. Стоит смотрителям засечь какое-то движение в окне или заметить возвращающегося Трэвиса – и они тут же выскочат из люков со своими сетями и лассо, чтобы повязать нарушителей по рукам и ногам. Бриджмен однажды стал свидетелем того, как один бичкомбер выскочил из отеля, в котором скрывался, и побежал, похожий на неуклюжего паука в центре черной резиновой паутины, а смотрители с закрытыми масками лицами гнались за ним, словно черти из какого-то абстрактного балета.

Добравшись до крыши, Бриджмен шагнул под молочно-белый лунный свет. Облокотившись о балконные перила, Луиза Вудворд стояла, устремив взгляд в далекое, невидимое море. Услышав тихий скрип двери, она повернулась и вялой походкой двинулась по крыше. Ее бледное лицо плыло в воздухе сияющим нимбом. На ней было свежевыглаженное ситцевое платье, которое она нашла в заржавевшей стиральной машине какой-то прачечной, и волосы стелились за ней, подхваченные ветром.

– Луиза!

Она вздрогнула от неожиданности, споткнувшись об обломок неоновой вывески, и отступила к нависающему над бульваром балкону.

– Миссис Вудворд! – Бриджмен удержал ее, взяв за локоть, и, прежде чем она успела вскрикнуть, поднес руку ко рту. – Внизу смотрители. Наблюдают за отелем. Нам нужно найти Трэвиса, пока он еще не вернулся.

Луиза замерла в нерешительности, вероятно не сразу узнав Бриджмена, потом обратила лицо к черному, мраморному небу. Бриджмен посмотрел на часы – почти 12:25 – и прошелся взглядом по звездам в юго-западной части неба.

– Они уже почти здесь. Я должна их увидеть, – пробормотала она. – Где Трэвис? Ему нужно быть на месте.

Бриджмен потянул ее за руку.

– Может быть, он увидел вездеход. Миссис Вудворд, нам надо уходить.

Она вдруг вскинула руку, указывая на небо, вырвалась и подбежала к перилам.

– Вон они!

Бриджмен