Фантастика 2026-151 - Сергей Тамбовский

— я ушёл впритык к его ногам, схватив увесистый булыжник, метнул его в стык, чтобы жизнь этой твари мёдом не казалась. Хотя вряд ли он любит мёд.

Пламя внутри трескуна сжалось, хлопнуло — и зверь сложился на бок, заклинив собственный механизм.

Стая огня тут же добила его своими вспышками. Торган бросил мне мрачный взгляд.

— Ты боевик что-ли… — уже не насмешка. Глухая злость.

Через пять минут всё закончилось. От трёх трескунов остались груды камня, от четырёх — лишь дымящиеся внутренности суставов. Из участников — двое мертвы, пятеро ранены.

И все опять смотрели на меня. Не как на героя, нет. Как на фактор, который меняет расклад.

Мрада — завистливо, со льдом и ядом одновременно.

Торган — с ненавистью, почти обещанием.

Ильвар — аналитически, как на новую переменную.

Элена — настороженно, но не враждебно.

Рактор — с тихой искрой интереса: что он ещё может?

Я вытер ладонь о плащ, сделал вид, что дышу ровно.

— Это только начало, — сказал Ильвар. — Дальше будет хуже.

И это было правдой. Потому что первое нападение всегда самое «мягкое». А я уже чувствовал: круг меня принял. Заметил. Выделил. И теперь на меня будут смотреть иначе. Не как на новичка. А как на того, кто может стать победителем. Или помехой.

Холод пришёл внезапно. Это не было прихотью погоды, скорее решением круга.

Ещё минуту назад от трескунов поднимался обжигающий жар, а теперь воздух вокруг стремительно стекал вниз охлаждаясь, словно от заклинаний. Не ветер, не мороз, просто падение температуры, будто кто-то перекрыл невидимый клапан и выпустил в мир ледяную пустоту.

— Все ближе ко мне, — сказала Элена.

Свет её стихии разливался мягким сиянием, чуть желтоватым. Тёплым не обжигающим, а живительным, приятным. Но даже оно не вытесняло холод, а лишь давало хрупкий пузырь защиты.

Я видел, как пухлая белая изморозь начинает затягивать камни. Минус десять. Минус двадцать. Минус сорок. Кто-то умудрился притащить сюда артефакт измерения температуры, только чем это поможет? Холод не просто вгрызался — он ломал.

Маг воздуха — тот самый, что едва не погиб от трескуна, — снова начал дрожать, дыхание выходило паром, превращаясь в ледяную стружку.

— Сильнее свет, Элена! — Торган раздражённо рявкнул. — Ты что, не можешь?!

— Это максимум, — устало сказала она.

Пот змеился по виску, тут же превращаясь в крошечные кристаллики льда. Свет — не огонь, он согревает иначе.

Свет действительно жил по другим законам. Не разжигал тепло напрямую, а отталкивал саму нехватку тепла. Но когда разлом давил стихией холода — Свету приходилось работать на пределе.

Сгрудившись вокруг Элены, мы сидели почти прижавшись друг к другу. Между нами и окружающей тундрой было метров десять — и уже за этим рубежом воздух трещал от мороза.

Так вот как круг проверяет стойкость. Я чувствовал, как ледяные иглы пробивают мою броню насквозь. Огонь внутри отзывался привычным жаром — и я позволил себе тонкий, едва заметный всполох тепла, чтобы согреть ступни и пальцы. Очень аккуратно. Очень дозировано.

И всё равно — мелькнул отражённый блик.

Торган заметил. Он повернул голову, хищно прищурившись. Не агрессивно — с интересом, который хуже любой агрессии.

— Парень, — начал он лениво, будто обронил вопрос случайно, — тебе не кажется, что для адепта физического направления ты слишком… горяч?

Вопрос прозвучал непривычно мягко, но в голосе была сталь. Я сделал вид, что не понял.

— Морозит просто, — сказал я. — Греюсь, как могу.

— Вот-вот, — кивнул он. — Как можешь. А можешь ты… много.

Элина встрепенулась. Я видел, как она оценила интонацию Торгана, поняла подоплёку и решила вмешаться.

— Оставь его, — сказала она, и мягкость её света вдруг превратилась в полосу твёрдого сияния. — Он не обязан отчитываться в каждой искре. Ты же огневик, ты сам знаешь — бывает, из пальцев вырывается жар, когда слишком холодно. Это нормально.

Она говорила спокойно, ровно. Но каждое слово вложено как клинок между Торганом и мной.

Торган замолчал. Он не боялся. Он просто решал, стоит ли сейчас поднимать тему — или отложить до утра.

— Ладно, — наконец сказал он. — Пусть будет так.

Он отвернулся, но его взгляд я запомнил: В нём не было доверия. Только вопрос — и желание получить ответ позже, когда он будет этому ответу рад.

Минуты тянулись бесконечно. Некоторым казалось, что прошёл час. Другим — что ночь не закончится никогда. Маг возбуха, спасённый мной, начал подрагивать сильнее.

— Держись… — прошептал Рактор, укрывая того своим плащом.

Но плащ не помогал. Вокруг всё трещало, как хрупкое стекло. Замёрзшая земля скрипела, будто стонала под весом холода. Мрада сидела чуть в стороне, в тени — хотя мороз не оставлял теней. Вместе с ней два её темника, в одинаковых длинных плащах. Лиц не видно.

— Слабые выживут и станут сильнее, — сказал один из них негромко. — Или не выживут вовсе.

Мрада хмыкнула.

— Лишние нам не нужны. Круг сам всё решит.

Хорошо хоть никто не пытался отнять тепло Элены силой.

Пока.

Я действовал точечно. Подавал тонкие вспышки тепла в землю под ногами, чтобы избежать переохлаждения стоп. Усиливал огненный импульс под рёбрами, удерживая пульс ровным, не давая сердцу замедлиться от холода.

Но всё — в пределах своего тела.

Переусердствуй — и Торган снова заинтересуется. Слишком сильно заинтересуется. А мне это не нужно, по крайней мере, не сейчас.

— Тебе не стоит светиться, — тихо сказала Элена, когда мы оказались ближе всех. — Торган ищет повод. Любой.

— Я ничего не делал, — ответил я так же тихо.

— Ты спас жизнь. Это почти то же самое, что показать силу.

Я хмыкнул:

— Странный круг.

— Он не странный, Кирилл, — она посмотрела на меня долгим взглядом. — Он стандартный. Здесь каждый делает то, что обязан делать. И холод тоже. Он показывает, кто готов идти дальше.

— Ты думаешь, я не готов?

Она качнула головой:

— Я думаю, что ты слишком много скрываешь.

Эти слова заставили меня задержать дыхание. Она… что-то заметила? Нет. Скорее чувствует. Светлая магия — она видит больше, чем кажется.

— Не переживай, — добавила она. —