Хроники Аластора 1-3 - Джек Холбрук Вэнс

– Сначала мы установим степень вашей чувствительности к архетипическим концепциям. Как я уже сказал, амнезия может приводить к искажению или подавлению бессознательных реакций – а старший техник Рейди пришёл к заключению, что в вашем случае наблюдается исключительная, глубочайшая потеря памяти. И все же, даже если мозжечок полностью блокирован, другие узлы нервной системы позволят извлечь информацию. Если зарегистрируются какие-нибудь сигналы, мы допустим, что соотношения их интенсивности остались неизменными, даже если их абсолютная амплитуда ничтожна. Позднейшие наложения попытаемся отфильтровать. От вас ничего не требуется – сидите спокойно, не напрягайтесь, не пытайтесь что-либо чувствовать или не чувствовать. Всё, что мы хотим узнать, поведают ваши внутренние функциональные механизмы.

Зрение и слух Пардеро подверглись нападению изображений и звуков – он побывал в лесу, озарённом дымчатыми солнечными лучами, на морском берегу, освежённом солёным прибоем, на лугу, покрытом россыпями цветов, в горной долине, где бушевала слепящая снежная буря. Он увидел закат, звёздное ночное небо, штиль в безбрежном океане, толпу и движение на городской улице, сельскую дорогу, петляющую по мирным холмам, звездолёт в бездонном пространстве.

– Ещё одна последовательность! – гулким басом объявил Оллав. Пардеро увидел походный костёр, окружённый тенями фигур, восхитительную обнажённую девушку, болтающийся на виселице труп, несущегося галопом всадника в чёрных стальных латах, парад арлекинов и клоунов, бодро рассекающую волны парусную яхту, трёх старух на завалинке.

– Теперь музыка!

В наушниках прозвучали последовательности аккордов, отрывки оркестровых произведений, позывные фанфар и бой барабанов, нежные переливы арфы, весёлая джига и сельский хороводный танец.

– Лица!

Прямо в глаза Пардеро уставился суровый седой старик, потом младенец, потом женщина средних лет, за ней презрительно усмехающаяся девчонка, смеющийся юнец, сморщившийся от боли мужчина, плачущая старуха.

– Средства передвижения!

Пардеро полюбовался на всевозможные корабли и лодки, колесницы и самоходный наземный транспорт, летательные аппараты, звездолёты.

– Части тела!

Аппаратура продемонстрировала руку, лицо, язык, нос, живот, мужские и женские половые органы, глаз, открытый рот, ягодицы, ступню.

– Пейзажи и виды!

Хижина на берегу озера, окружённый садом дворец с дюжиной куполов, воздушная беседка в саду, деревянная изба, городской многоквартирный дом, плавучая вилла, храм, лаборатория, зияющая пещера.

– Вещи и предметы!

Меч, дерево, бухта каната, горный утёс, лучевой пистолет, плуг с лопатой и мотыгой, правительственный указ с красной сургучной печатью, цветы в вазе, книги на полке, открытая книга на пюпитре, плотницкий инструмент, коллекция музыкальных инструментов, принадлежности для расчётов и геометрических построений, лабораторная реторта, кнут, двигатель, подушка в наволочке с вышивкой, географические карты и чертежи зданий, чертёжная готовальня, кипа чистой бумаги.

– Абстрактные символы!

Пардеро увидел сочетания прямых и кривых линий, геометрические фигуры, числа, лингвистические знаки, пиктограммы сжатого кулака и указывающего пальца, нижнюю часть ноги с небольшими крылышками, растущими вдоль щиколотки.

– И последняя серия!

Пардеро увидел самого себя – сперва издали, потом всё ближе и ближе, пока не заглянул себе в глаза почти вплотную.

Оллав освободил его от аппаратуры.

– Сигналы очень слабые, но различимые. Психометрические характеристики зарегистрированы – теперь можно составить так называемый «каталог культурных показателей».

– Что вам удалось узнать?

Демософист как-то странно посмотрел на Пардеро:

– Ваши реакции, мягко говоря, непоследовательны. Судя по всему, вы воспитывались в весьма достопримечательной среде. Вы боитесь темноты, но она вас влечёт и вдохновляет. Вы боитесь женщин – зрелище женского тела вас смущает – и в то же время женственность вас завораживает. Вы положительно отзываетесь на стимулы, связанные с тактическими военными манёврами, героическими поединками, оружием и боевыми регалиями, но испытываете сильнейшее отвращение к насилию и боли. Другие ваши реакции не менее противоречивы. Возникает вопрос: о чём свидетельствуют противоречия? О наличии некой системы или о разладе функций? Не буду гадать. Полученные результаты вместе с другими данными – мы о них уже говорили – загружены в интегратор. Не сомневаюсь, что отчёт уже готов.

– Отчёт или приговор? – пробормотал Пардеро. – Даже страшно взглянуть. Похоже на то, что я действительно уникум.

Оллав больше не делал никаких замечаний. Они вернулись в кабинет, где терпеливо ждал младший техник Колодин. Демософист приподнял квадратный лист белой бумаги, бесшумно выползавший из прорези в столе.

– А вот и отчёт! – Задержавшись, пожалуй, в нарочито театральной позе, Оллав изучил колонки цифр. – Закономерность есть… – Он снова просмотрел отчёт. – Вот оно как… Идентифицированы восемнадцать районов на пяти планетах. Для семнадцати, относящихся к четырём мирам, суммарная вероятность составляет три процента. Для одного района на пятой планете вероятность достигает восьмидесяти семи процентов, что в данном случае равнозначно почти безошибочному выводу. Господин Пардеро! Я не знаю вашего настоящего имени. Но я практически убеждён, что вы – рун из Рунических пределов к востоку от Порт-Мара, на Северном континенте планеты Марун, Аластор 933.

Глава 3

В вестибюле, выложенном голубой и белой плиткой, Колодин спросил у Пардеро:

– Получается, что вы – рун. Вам это слово о чём-нибудь говорит? Вызывает какие-то ощущения?

– Нет. Ничего не могу сказать.

– Я так и думал.

К ним присоединился Оллав:

– Пойдёмте познакомимся поближе с вашей планетой. Кольцо прямо под нами, зал 933 – на пятом ярусе. В лифт, господа!

Пока они спускались в прозрачной кабине, Колодин заранее извинялся:

– Кольцо Миров – одно из немногих учреждений дворца, куда требуется пропуск. Когда-то было не так. Кто угодно мог зайти в зал, посвящённый своему миру, и заниматься там любыми безобразиями. Чего только не вытворяли! Писали имена на стенах, вставляли булавки в глобусы, отмечая места рождения, пририсовывали вымышленные ветви к генеалогическим деревьям местных аристократов, подкладывали в архивы непристойные отчёты… В результате мы вынуждены заранее регистрироваться и оставлять расписки при входе.

– Моё удостоверение значительно ускорит процесс, – сухо обронил Оллав.

Покончив с формальностями, служитель провёл их к арочному входу под номером 933, открыл замок и распахнул тяжёлые двери.

В центре зала над самым полом парил незакреплённый рельефный глобус трёхметрового диаметра. Лёгкое прикосновение заставляло его вращаться в любом направлении.

– Вот ваш Марун! – объявил техник Колодин. – Узнаёте? Нет… Я так и думал.

Оллав прикоснулся к глобусу:

– Небольшая плотная планета, не слишком густо населённая. Оттенками коричневого обозначены возвышенности. Заметьте обилие гор и пропастей! Значительная часть суши – труднодоступные нагорья и отрезанные хребтами долины. Оливково-зелёные низины – полярная тундра. Глянцево-голубой металл – водные просторы. Их относительно немного. Обратите внимание также на бескрайние экваториальные болота. Надо полагать, пригодные для жизни районы редки. – Оллав что-то нажал – на глобусе зажглись розовые крапинки. – Так и есть – население распределено весьма неравномерно. Судя по всему, Порт-Мар – крупнейший город. Но взгляните на другие экспонаты – может быть, что-то вызовет у вас воспоминания, ассоциации…

Пардеро побродил от