Фантастика 2026-172 - Юрий Лермонтович Шиляев

— Всё так, — кивнул Николай. — Только не рисуйте мне маяк. Это выглядело бы… Как издевательство.

Я улыбнулся. Задача становилась интереснее. Человек, который сам является маяком для других, но которому нужен собственный ориентир.

— И ещё, — добавил Николай. — Хочу в олдскуле. Видел у моряков старой закалки такие, жирный контур, простые цвета. Настоящие. Сейчас все делают какие-то тени и дымку, а мне надо, чтобы как якорь на кулаке у боцмана.

Олд скул — это стиль в татуировке, который придумали как раз такие люди, как он. Моряки, смотрители, работяги. Стиль, где нет полутонов, потому что в их жизни их тоже не было.

Я нарисовал ласточку. Не такую, как делал дочери Анны Степановны, а олдскульную ласточку с чёрным контуром и синими крыльями. В клюве она держала маленькую пятиконечную звезду. Под птицей была лента. Всё по канону, три-четыре цвета, никаких градиентов, линии, которые переживут и годы, и волжское солнце.

— Смотрите, — сказал я. — У моряков ласточка была знаком возвращения. Она не уходит далеко от берега, и если её видели над водой, значит, земля рядом. Маяк светит для других, а ласточка летит для вас. Она всегда знает дорогу домой. А звезда в клюве — это ваш огонь.

Николай ткнул пальцем в ленту.

— Здесь хочу слово «Свет», — сказал он. — И делаем.

«Начертание активно».

Олд скул я любил за честность. Здесь негде спрятать дрогнувшую руку, каждая линия у всех на виду. Я вёл контур уверенно, одним движением, как и положено в этом стиле. Сделал цветную заливку, плотную и сочную. Буквы на ленте я набил классическим олдскульным шрифтом.

Намерение Николая читалось хорошо. И татуировку я сделал за три часа.

«Начертание завершено».

«Намерение считано: сохранить внутренний свет и всегда возвращаться к самому себе».

«Оценка: Отлично».

«Контур выдержан в единой толщине, заливка плотная, канон стиля соблюдён безупречно. Присвоено свойство».

«Свойство: „Дорога домой“. Ласточка носителя всегда помнит путь к берегу. В минуты усталости, сомнений и одиночества носитель безошибочно возвращается к самому себе и не теряет свой внутренний свет в рутине».

«Прогресс к следующему рангу: 29/50».

Николай рассмотрел готовую работу, повернул руку к свету. Удовлетворённо кивнул.

— Надо же, — сказал он. — У деда моего такая была. Тот по реке всю жизнь ходил. Словно идеально ко мне подходит.

— Так и должно быть, — ответил я.

Он расплатился, крепко пожал мне руку и ушёл.

Смотритель маяка. Кажется, в моей профессии можно было познакомиться с самыми разными людьми. И это мне нравилось.

* * *

После ухода Николая ко мне подлетела Вика с телефоном в руках.

— Смотри! — воскликнула она.

Это был отзыв от вчерашней клиентки с розовыми волосами. «Делала прокол хряща в день отключения света. Мастер Вика просто богиня! Когда вырубился свет, она даже не дрогнула. Всё сделала чётко, я в восторге!»

— Меня назвали богиней, — сообщила Вика. — Это так приятно!

— Ты заслужила, — улыбнулся я. — Богиням положен отдельный шкаф под украшения. Как только его, наконец, привезут.

— Богиня требует ещё и приношений, — подумав, добавила Вика. — Например, кофе с корицей.

— Лёха, — позвал я. — Богине кофе с корицей сделай.

— А мне за что⁈ — возмутился тот, но пошёл к кофемашине.

Я решил, что пришло время Лёхи. На вечер была записана девушка, которая согласилась стать его первой моделью. Оплатить только расходники и сделать надпись на запястье.

Лёха нервничал, но старался не подавать виду. Перепроверил свой угол раза четыре. Когда пришла Оля, девушка-модель, чуть не уронил на неё флакон с краской.

Девушка захотела надпись «Ohana», что означало «Семья». Простая татуировка, но для первой модели самое то.

— Лёха, — сказал я. — Выдохни. Ты всё умеешь. Просто сделай это.

Он перевёл эскиз, взял в руки машинку. Аккуратно и ровно сделал татуировку, линия за линией. Надпись вышла чистой, без единого изъяна.

— Готово, — выдохнул Лёха.

— Молодец, — сказал я. — Поздравляю, коллега.

— Коллега, — повторил он. — Звучит.

Под моим руководством заклеил татуировку, объяснил про уход. Оле работа также очень понравилась.

После её ухода он ещё минут двадцать прыгал по студии и кричал, что сделал свою первую работу.

А я искренне радовался за него.

* * *

Вечером я проводил Вику до дома, и отправился к себе. Шут окончательно привык к путешествиям, в переноске он уже мирно спал.

Я поднялся на свой этаж, и увидел под дверью конверт. Внутри лежало письмо.

«Артём, не доверяйте никому. Встретимся возле консерватории в полночь. p.s. Шуту передайте, что он молодец».

А вот и таинственный подкидыватель котёнка объявился.

Глава 10

Если Вселенная бесконечна действительно, Значит, есть куча копий нашей планеты

Я оставил Шута дома, поужинал и отправился к консерватории. Мне всегда нравилось это здание.

Ночью её неоготический фасад выглядел просто мистически. Острые башни, стрельчатые окна. Подходящее место для странной встречи, которых в последнее время у меня было даже слишком много.

Я пришёл к назначенному времени, минута в минуту. И сразу заметил на лавочке знакомый силуэт.

Усатый незнакомый мужчина, попутчик из поезда. Михаил.

— Я же говорил, что мы ещё встретимся, — усмехнулся он вместо приветствия.

— Говорили, — согласился я. — А ещё вы сказали, что работаете на Хранителя. Это была ложь?

— Не совсем, — отозвался тот. — Я действительно передал вам его послание, потому что ему было важно, чтобы вы явились на ту встречу. Но я не его человек. Я… скажем так, вольный слушатель.

— Поясните, — сказал я.

Присел к нему на лавочку, и Михаил принялся рассказывать о себе. Оказалось, он учёный. Физик, специалист по изучению истории оптики. Несколько лет назад он изучал старые архивы по оптическим приборам девятнадцатого века. И наткнулся на следы Цеха.

— Сначала я подумал, что это легенда, — говорил он. — Но потом я увидел описания. Монокль, который «показывает истинное». Зерцало, которое «отражает суть». С научной точки зрения такие предметы существовать не должны. Но они существуют. Я проверял, сопоставлял источники. Они реальны, они существуют! И потом я узнал, что один из них у вас…

Он посмотрел на меня.

— Вы понимаете, что это открытие? — взбудоражено спросил он. — Предметы, которые взаимодействуют с сознанием владельца. Которые усиливают намерение. Это не магия, Артём Сергеевич. Это наука, которую мы пока не понимаем. Я хочу изучить ваш Монокль.

— Нет, — коротко ответил я.

Это мой монокль, и я не собирался его отдавать под лабораторные опыты.

— Примерно такого ответа я и ждал, — хмыкнул Михаил.

— Вы мне лучше скажите, — проговорил я, — зачем вы мне