Фантастика 2026-172 - Юрий Лермонтович Шиляев

— Поздравляю, — искренне сказал я. — Куда поступила?

— На биофак, — важно ответил Алексей. — Говорит, после историй с Аллой ей захотелось разобраться, как всё устроено изнутри. У нас с ней, похоже, одна история на двоих. Только я в практику пошёл, а она в науку.

— Хорошая история, — кивнул я. — Правильная.

Мы вернулись к работе. День в процедурном пролетел быстро, за потоком пациентов время всегда идёт незаметно.

* * *

После практики я поехал на тренировку. Сразу у входа в тренировочный зал меня поймал Роман.

— Ты помнишь, что в воскресенье заявлен на турнир? — сразу же спросил он.

— Конечно, — кивнул я.

А в субботу у меня чемпионат по татуировке. Выходные в принципе обещали быть насыщенными.

— Сегодня потренируешься, а завтра хорошенько отдохни, — сказал мне тренер. — Перед турниром это самое главное. Сегодня поставлю тебя в два спарринга, с Димой и Костей. Они оба в отличной форме, так что легко тебе не будет.

И тренировка началась.

Оба противника владели уже знакомыми мне техниками. Дима работал в агрессивной манере, начал давить с первых же секунд. Тут я уже отработал стратегию. Ушёл в защиту, быстро дал ему выдохнуться, а затем поймал на встречной атаке. Чистая победа.

С Костей было сложнее, но его технику я уже тоже знал. В фехтовании сильно выигрывали противники с длинными руками, но я легко победил его с помощью смены темпа и ряда ложных выпадов.

— Хорошо, — кивнул Роман. — Рассчитываю на тебя в воскресенье, встретимся на чемпионате, адрес напишу в сообщениях.

— Хорошо, — кивнул я.

Тело приятно гудело от нагрузки. Всё-таки мне очень нравился этот вид спорта. Ни разу не пожалел что пошёл именно сюда.

* * *

После тренировки я поехал в студию. Сегодня была записана клиентка на два часа дня.

Женщина лет тридцати пяти, с усталым лицом и наспех собранными в хвост волосами.

— Здравствуйте, — сказала она. — Меня зовут Вера. Я записывалась на татуировку к вам на сегодня.

— Проходите, — пригласил её я. — Присаживайтесь.

Она села напротив меня, устроилась поудобнее.

— Я мать троих детей, — сказала Вера. — Младшему моему только два года. Сейчас вот оставила их с бабушкой, а сама пришла к вам. Проблема в том, что я забыла, кто я. Понимаете? Я словно срослась с ролью матери, и больше я никто. Я не жалуюсь, я люблю их больше жизни. Но иногда мне кажется, что от меня самой ничего не осталось. Готовка, стирка, бессонные ночи, детские болезни. По кругу, изо дня в день. Недавно я нашла свои старые фотографии. Смотрела на них и не могла узнать эту девушку. Она рисовала, танцевала, мечтала о путешествиях. Куда она делась?

Вера подняла на меня взгляд.

— Я хочу татуировку, которая будет напоминать мне обо мне, — сказала она. — О том, что я не только мать, но и женщина. Со своими мечтами, хобби, жизнью.

Я задумался. История была непростой и требовала особого подхода. Обычный яркий рисунок здесь не годился. Здесь нужно было что-то другое.

И тут я вспомнил про технику, которую давно хотел попробовать.

— Есть особая техника исполнения татуировки, — сказал я. — Изображение делается так, словно оно спрятано под кожей и проступает сквозь неё. Образ есть, он живой и настоящий. Но он не кричит, а мягко проступает сквозь кожу.

Вера слушала очень внимательно.

— Спрятано под кожей, — медленно повторила она. — Это то, что нужно.

— Именно, — кивнул я. — Дайте мне несколько минут на эскиз.

Я начал рисовать. Образ пришёл почти сразу, и это был образ бабочки. Не такой, которую я набивал Соне на пояснице. Бабочка для Веры была призрачной, почти невидимой. Она едва проступала сквозь кожу, и выглядело это мистически.

Она никуда не делась, просто спряталась. Как и та женщина внутри самой Веры.

Я показал эскиз Вере, и она медленно кивнула.

— Где будем делать? — спросила она.

— Предлагаю предплечье, — сказал я. — Самое распространённое место, и вы там будете видеть её каждый день.

Вера кивнула и села в кресло. Я обработал кожу и перевёл эскиз.

«Начертание активно».

Работа в этой технике требовала времени. Нужно было работать слоями, чтобы добиться того самого эффекта свечения. Чтобы бабочка действительно выглядела проступающей сквозь кожу.

В этом мне снова помогала Система, давая подсказки о плотности пигмента и техниках для каждого участка.

Вера сидела тихо, смотрела за работой.

Через три часа я отложил машинку.

«Начертание завершено».

«Намерение считано: желание вспомнить себя, сохранить внутренний свет под грузом повседневных забот».

«Оценка: Отлично».

«Эффект внутреннего свечения достигнут. Градиенты выстроены послойно, образ выглядит как проступающий из-под кожи. Сложная техника исполнена безупречно. Присвоено свойство».

«Свойство: „Крылья под кожей“. Носитель помнит, что он не только родитель. Он живой человек со своими мечтами и желаниями. В моменты, когда быт поглощает целиком, татуировка напоминает, что внутренний свет никуда не делся».

«Прогресс к следующему рангу: 32/50».

Я снял монокль и посмотрел на готовую работу. Одна из лучших моих работ, без сомнений.

Вера подошла к зеркалу. Долго смотрела на своё отражение. А потом улыбнулась.

— Даже лучше, чем я представляла, — призналась она. — Спасибо вам.

Расплатилась, и вышла из студии.

Ради таких моментов я и продолжал заниматься этим ремеслом. Оно того стоило.

* * *

К вечеру в студии появился Соколовский. Профессор выглядел собранным и бодрым. Совсем не как прошлой ночью после той встречи.

— Артём Сергеевич, у меня хорошие новости, — с порога объявил он. — Я задействовал свои связи и договорился о роли консультанта на передвижной выставке из Нижнего Новгорода. В качестве эксперта по искусству девятнадцатого века.

— Это отличная новость, — сказал я.

— Проблему изъятия Чаши это, разумеется, не решает, — продолжил Соколовский. — Но это позволяет мне получить доступ к экспонату. Чтобы изучить его, составить описание. Временно изъять для экспертизы, если получится. В музейной практике это иногда случается.

— А сроки? — уточнил я.

— В сроках самое интересное, — ответил профессор. — Выставка откроется через две недели, но экспонаты прибудут в наш город заранее. Ведь их нужно будет распаковать, осмотреть и подготовить к показу. Будет окно в несколько дней, когда Чаша уже окажется в Саратове, но ещё не будет выставлена в качестве экспоната. И этим временем надо будет пользоваться.

— Понял вас, — кивнул я. — Держите меня в курсе, когда именно это будет.

Мы обсудили ещё несколько моментов, и Соколовский ушёл. А через десять минут завибрировал мой телефон. Сообщение от Михаила.

«Нашёл кое-что об Игле. Это важно. Встретимся в кофейне на Московской