Фантастика 2026-172 - Юрий Лермонтович Шиляев

И тут учёный неожиданно смутился. Опустил взгляд, почесал затылок.

— Да так, совпало, — пробормотал он. — У моей кошки котята родились. А я человек одинокий, всех не потянул бы. А ваш адрес я узнал из своих источников, вот и решил подбросить его вам.

— А записка? — уточнил я.

— Ну… я думал, это будет загадочно выглядеть, — признался Михаил. — И как-то сразу захотел, чтобы котёнка звали именно Шут. Ведь ему подходит!

Я перебирал столько версий касательно своего котёнка, а всё оказалось так просто и банально. У человека окотилась кошка.

Впрочем, тайн хватало и без этого.

— Скажу прямо, — произнёс я. — Монокль я вам не дам. Это мой инструмент, и он помогает людям.

Михаил чуть заметно улыбнулся.

— Я понимаю, — ответил он. — Однако если мы поймём, как работают эти приборы, мы сможем их защитить. От тех, кто хочет их уничтожить. Это же такой научный прорыв! Наука не принимает никакую сторону, Артём. Она остаётся на своей стороне. Просто подумайте об этом.

— Я подумаю, — сказал я. — Но вряд ли мой ответ изменится. Ещё увидимся.

Я развернулся и пошёл домой. Что ж, Михаил мне не враг, но и не друг. Третья сторона со своим взглядом. Возможно, это пригодится.

* * *

Утром я занёс Шута в студию, и отправился в поликлинику. Анна Степановна окинула меня долгим взглядом.

— Краснов, сегодня поможешь в архиве, — сказала она. — Карточки рассортировать, старые дела подшить. Заодно передохнёшь.

Мой вид, видимо, оказался довольно уставшим. Хотя оно и понятно, уже столько ночей я спал урывками.

Архивом оказался подвал, заставленный стеллажами с папками. Пыльное и тихое помещение, самое то, чтобы поработать руками и немного разгрузить голову.

Впрочем, в архиве я оказался не один. Между стеллажами обнаружилась пожилая женщина из регистратуры. Она перебирала папки и вполголоса ворчала.

— Да что ж это такое, — услышал я её голос. — Второй час ищу. Сказали, обязательно найти, а где именно искать не сказали. Развели тут бардак.

— Давайте помогу, — предложил я. — Что надо найти?

— Карту, — вздохнула она. — Одного старого пациента, который не появлялся в поликлинике без преувеличения двадцать лет, а тут вдруг явился. И карта должна быть толстой, со всей историей болезни.

Я уточнил год и фамилию пациента, и подключился к поискам. Карта нашлась через тридцать минут. Кто-то перепутал фамилии Чалов и Шалов, и положил её не в ту букву. Догадался логически.

— Спасибо, — обрадовалась регистраторша. — Сама бы в жизни не нашла.

Она поспешила в регистратуру, а я вернулся к своим делам.

* * *

После практики я отправился в студию. На час дня была записана девушка двадцати пяти лет, Лада.

— Привет, — весело обратилась она ко мне. — Я аспирант по астрофизике. Уже давно мечтаю о татуировке в виде чёрной дыры.

Неожиданно. Я уже делал космический тату-рукав одному из клиентов, так что примерно представлял, что это.

— Почему именно такой эскиз? — поинтересовался я.

— Это символ, — объяснила Лада. — Что даже из самой сильной гравитации есть выход.

— Вы про излучение Хокинга? — уточнил я.

Как раз после того тату-рукава немного подтянул знания.

— Да! — Лада просияла, обрадовавшись, что её понимают. — Чёрная дыра — это не конец. Она испаряется, отдаёт энергию обратно во вселенную. Медленно, но отдаёт. Всё проходит, всё заканчивается. И тьма тоже когда-нибудь закончится.

Я задумался над эскизом. Чёрный круг с градиентом — это было бы скучно и банально. Такой символ заслуживал большего.

— Предлагаю дотворк, — сказал я.

— А что это? — заинтересовалась девушка.

— Стиль, где изображение создаётся из точек, — объяснил я. — Никаких сплошных линий и закрасов. Только тысячи микроскопических точек разной плотности. Там, где их больше, возникает тень и глубина. Где меньше там свет. Издалека рисунок выглядит цельным, как напыление. А вблизи распадается на россыпь.

Я начал набрасывать эскиз, продолжая рассказывать.

— Дотворк — это один из самых медитативных стилей, — сказал я. — И один из самых честных. Каждая точка ставится отдельно, вручную. Ошибка в плотности приведёт к разваливанию градиента. Зато у дотворка есть свойство, которого нет у обычной техники. Он передаёт свечение. Мягкие переходы, дымку, глубину космоса. Для вашей темы лучше не придумать.

— А по ощущениям? — спросила она.

— Переносится легче, чем сплошной закрас, — ответил я. — Игла не проходит по одному месту многократно. Но сеанс займёт больше времени. Точек тысячи, и каждая должна лечь на своё место.

Я показал ей эскиз.

— Смотрите. Ваша чёрная дыра будет создана из множества точек, которые и создадут такой эффект. А вокруг я с помощью точек покажу излучение, сияние, которое расходится наружу. Как раз то, что возвращается обратно во вселенную.

Девушка смотрела на эскиз несколько секунд.

— Это оно, — сказала она. — Не зря про вас такие отзывы пишут! Сделайте мне на предплечье.

«Начертание активно».

Работал я долго. Почти четыре часа в совокупности, точка за точкой.

Но результат того стоил. Чёрная дыра на её предплечье выглядела как окно в другую галактику.

«Начертание завершено».

«Намерение считано: желание помнить, что даже из самой сильной гравитации есть выход, и что тьма не вечна».

«Оценка: Отлично».

«Образ собран из тысяч точек без единого сбоя плотности. Градиент к горизонту событий выдержан безупречно, ореол излучения передан с высокой точностью. Присвоено свойство».

«Свойство: „Горизонт событий“. Носитель помнит, что любой кризис конечен. Даже из самой тяжёлой ситуации есть выход. В минуты отчаяния, глядя на татуировку, он чувствует, что тьма испаряется, а свет возвращается».

«Прогресс к следующему рангу: 30/50».

Тридцать. Круглое число. До следующего ранга осталось всего двадцать начертаний.

Я обработал татуировку, заклеил плёнку. Довольная Лада ушла.

А я подошёл к Лёхе, который снова пыхтел над латексом.

— Смотри, — он протянул мне латекс. — Почти получилось.

На латексе был контур волка. Одной непрерывной линией, без единого отрыва. Лайнворк в его основном виде. Линия должна быть в этом стиле ровной, непрерывной.

Я присмотрелся. Пара огрехов была, лёгкая волна на изгибе шеи, чуть сбитый угол на лапе. Но для Лёхи очень достойно.

— Продолжай, — кивнул я. — Ты можешь лучше.

Лёха довольно улыбнулся и вернулся к тренировке.

А к Вике тем временем тоже пришла клиентка. Девушка на другой прокол уха. Вика уже чувствовала себя увереннее, спокойно рассказала о процедуре, принялась за дело.

Студия жила своей жизнью. И эта жизнь мне нравилась.

* * *

Ближе к закрытию студии ко мне пришёл Соколовский, как и обещал. Я снова отпустил всех, и остался с ним наедине.

— Добрый вечер, Артём, — сказал он. — Я разобрал дедовский архив. Нам есть о чём поговорить.