Фантастика 2026-89 - Алина Углицкая

Голос раздался сзади. Тихий, ровный, жёсткий:

— Я сделаю это.

Джин. Сингапурец стоял за нашими спинами, невысокий, жилистый, и я даже не слышал, как он подошёл. Лёгкий аватар «Сяо-Мяо», дешёвый китайский, в мягких подошвах, которые не скрипели, не стучали и не лязгали.

На Терра-Прайм такие аватары считались расходным материалом. Но расходный материал, который умеет двигаться как привидение, стоит дороже любого экзоскелета.

— Я хожу по металлу тише, чем они дышат, — добавил Джин, и в его голосе не было ни бравады, ни желания впечатлить. Констатация факта. Как говоришь: я умею плавать.

Я посмотрел на него. Три секунды, за которые я прогнал через голову всё, что знал о сингапурце: его движения в бою на гауптвахте, когда он бежал по стене и резал стыки экзоскелетов, его бесшумный подход сейчас, его руки, сухие, жилистые, с длинными пальцами, которые двигались с точностью часовщика.

— Бери, — я протянул ему канистру. — Ставишь под поворотный круг центрального экскаватора. В сплетение гидравлических шлангов, там, где они входят в тележку. Щёлкнешь тумблер на детонаторе, загорится красный диод. Приёмник активен. Отходишь. Тихо. Я подрываю дистанционно, когда ты будешь на безопасном расстоянии.

Джин принял канистру обеими руками. Кивнул. Пошёл и растворился в тумане.

Один шаг, второй, и его силуэт побледнел, размылся, слился с молочной дымкой, и через пять секунд только мелкие камешки на тропе, чуть сдвинутые с места, говорили о том, что здесь прошёл человек.

Я лежал на камне, прижимая монокуляр к правому глазу. Левой рукой сжимал пульт дистанционного подрыва, маленькую чёрную коробочку с красной кнопкой под резиновой крышкой и тумблером предохранителя. Тумблер я уже сдвинул. Палец лежал на крышке кнопки.

Кира рядом, глаз у прицела. Её задача проста: если Джин обнаружен и хищники бросились, она стреляет. В глаз. Единственное уязвимое место карнотавра, если не считать мягкого брюха, до которого ещё нужно добраться. Один патрон, одна попытка. Кира не жаловалась на условия.

Фид вернулся к «Мамонту», за руль. Двигатель прогрет, аппарель открыта. Если всё пойдёт по плану, после взрыва мы грузимся и прём через развороченный завал. Если не по плану… Тоже грузимся. Только быстрее и с большим количеством стрельбы.

В монокуляр я видел Джина. Вернее, то, что от него осталось в мареве утреннего тумана: серый призрак, скользивший между ржавыми контурами техники, огибавший кусты, переступавший через камни. Канистру он нёс перед собой обеими руками, прижимая к груди, и его тело было наклонено вперёд, с низким центром тяжести, как у крадущейся кошки.

Я слышал собственный пульс, мерный стук в висках, который «Трактор» транслировал с добросовестностью, достойной лучшего применения. Слышал тонкое гудение насекомых, которые кружили над ржавыми остовами техники, привлечённые теплом нагретого металла. И слышал дыхание трёх спящих хищников, которое доносилось из завала, усиленное акустикой каньона, и каждый вдох звучал, как работающие мехи в кузнице.

Джин подошёл к первому ряду техники. Остановился. Присел на корточки.

Передо мной в оптике монокуляра открылся проход под днищем самосвала, узкий, полутёмный, перегороженный свисающими кабелями и лохмотьями гнилых шлангов. И в этом проходе, прямо посередине, раскинув мощные задние лапы, лежал один из карнотавров.

Здоровый. Второй по размеру после доминанта. Бурая шкура с продольными полосами более тёмного оттенка, костяные наросты на надбровных дугах, закрытые глаза. Грудная клетка мерно вздымалась и опадала. А длинный мускулистый хвост свешивался поперёк единственного прохода к центральному экскаватору, ритмично подёргиваясь во сне, как подёргивается хвост спящего кота, только этот «кот» весил три тонны и мог раскусить бронежилет пополам.

Джин лёг. Медленно, плавно, опустив сначала одно колено, потом другое, потом вытянувшись на животе по влажной земле.

Канистра легла рядом, прижатая к правому боку. Сингапурец упёрся локтями в грунт и пополз.

По миллиметру. Я видел, как его тело сдвигалось вперёд настолько незаметно, что если бы я моргнул, то не понял бы, что он двигается. Каждый сантиметр занимал целую вечность. Каждое движение локтя было выверено так, что земля не шуршала, камешки не перекатывались, а дыхание Джина стало настолько медленным, что я с трудом различал подъём его грудной клетки.

Он полз прямо под хвостом твари.

Мускулистый отросток, покрытый грубой чешуёй, лежал на ржавом колесе самосвала в тридцати сантиметрах от головы Джина. Хвост дёрнулся. Рефлекторно, во сне, как дёргается нога спящего человека. Тяжёлый конец хлестнул по ржавой покрышке с глухим стуком, от которого у меня перехватило дыхание, хотя я лежал в полукилометре.

Джин замер. Полностью. Ни единого движения, ни вздоха, ни дрожи. Лежал, вдавленный в мокрую землю, и над ним нависала туша хищника. Я слышал, как в огромном брюхе твари урчит, утробный, булькающий звук, похожий на работу старой канализации.

Секунда. Две. Три. Хвост дёрнулся снова, чуть слабее. Замер.

Джин пополз дальше. Сантиметр. Ещё сантиметр. Канистра скользила по грязи рядом с ним, и я молился всем богам, в которых не верил, чтобы пластик не скрипнул о камень, чтобы болты внутри не звякнули, чтобы…

Прошёл.

Джин выскользнул из-под самосвала по ту сторону, и его серый силуэт появился в моём монокуляре уже у основания центрального экскаватора. Гигантская ржавая гусеница нависала над ним, как стена средневекового замка, и в её тени сингапурец казался маленьким, хрупким, рядом с машиной, которая одним движением ковша могла закопать роту солдат.

Он поднял канистру. Осмотрелся. Нашёл то, что искал: сплетение гнилых гидравлических шлангов, которые выходили из поворотного круга башни и уходили в тележку. Толстые, резиновые, потрескавшиеся от десятилетий на солнце и под дождём. Один из них лопнул, и под ним на земле чернела густая лужа.

Джин присел. Макнул палец в лужу. Растёр между большим и указательным. Посмотрел. Поднёс к носу.

Даже в монокуляр я увидел, как изменилось его лицо. Лёгкий прищур. Тень улыбки, первая за всё время, что я его знал. Он посмотрел в мою сторону, хотя видеть меня с такого расстояния не мог, и показал большой палец.

Не масло. Антифриз. Старый, концентрированный промышленный этиленгликоль, который не испаряется годами и лежит в баках мёртвых экскаваторов, дожидаясь, когда кому-нибудь понадобится. Если мы переживём следующие десять минут, у «Мамонта» будет охлаждающая жидкость.

Много «если». Но сейчас одним стало меньше.

Джин поставил канистру в сплетение шлангов. Аккуратно, бережно, как ставят вазу на каминную полку. Проверил, что корпус стоит устойчиво. Расправил антенну детонатора, чтобы она торчала вверх, не прижатая шлангами.

Щёлк. Тумблер на детонаторе. Крошечный красный диод загорелся, и в утреннем полумраке под брюхом экскаватора он выглядел, как глаз крысы, выглядывающей