Фантастика 2026-89 - Алина Углицкая

Джин начал отступать. Спиной вперёд. Медленно, осторожно, нащупывая путь ногами, как нащупываешь дно в мутной воде. Каждый шаг назад приближал его к безопасному расстоянию. Каждый шаг назад отделял его от трёх хищников, которые дышали ровно, глубоко, не подозревая, что в десяти метрах от их лежбища тикает полкило взрывчатки.

Десять шагов. Пятнадцать.

Ветер сменился.

Я почувствовал это раньше, чем понял. Лёгкий утренний бриз, который последний час тянул от завала к нам, принося запах ржавчины и мускуса, вдруг замер. Секунда безвоздушной паузы, как будто каньон набрал воздух в лёгкие. А потом выдохнул в другую сторону.

Бриз подул от Джина к завалу. К спящим карнотаврам. Понёс запах чужака, запах человеческого пота, оружейной смазки и синтетической кожи аватара прямо в широкие ноздри трёхтонных хищников.

Карнотавр, под которым проползал Джин, резко втянул воздух. Ноздри расширились, грудная клетка раздулась, и я увидел, как по его телу прокатилась волна, от хвоста к голове. Волна мгновенного, рефлекторного пробуждения, в которой не было ни секунды сонливости, ни мгновения перехода от сна к бодрствованию.

Жёлтый глаз с вертикальным зрачком открылся. Сразу, целиком, как открывается затвор фотоаппарата. Зрачок сузился, поймав свет. Сфокусировался. На Джине.

Низкое, утробное рычание раскатилось по каньону.

Два других карнотавра подняли рогатые головы. Одновременно, синхронно, как поднимаются антенны радара, когда засекли цель.

Доминант на гусенице бульдозера развернулся всем телом, и ржавый металл под ним застонал, прогибаясь. Его шрамированный бок вздулся от напрягшихся мышц, задние лапы упёрлись в гусеницу, готовые к рывку.

Три машины для убийства, выкованные эволюцией за миллионы лет, зафиксировали Джина. Сингапурец стоял в десяти метрах от ближайшего, на открытом пространстве между обломками ржавого бульдозерного отвала и бортом самосвала. Короткий пистолет-пулемёт в руках. Шестьдесят килограммов лёгкого аватара против девяти тонн зубов, рогов и мышц.

Пальцы сжали пульт.

Резиновая крышка отлетела. Красная кнопка упёрлась в подушечку большого пальца. Я вдавил её до щелчка.

Щёлк.

Глухой пластиковый звук. Палец чувствовал, как пружина под кнопкой сжалась и отпустила. Контакт замкнулся. Радиосигнал ушёл из передатчика.

Тишина.

Ни взрыва. Ни вспышки. Ни грохота. Красный диод на канистре под экскаватором продолжал мирно мигать в полумраке.

Я нажал ещё раз. Щёлк. Пальцы побелели от силы, с которой я вдавливал кнопку, будто давление могло заставить радиоволну пролететь лишние полкилометра через каменные стены каньона.

Щёлк. Щёлк. Щёлк.

Ничего.

— Шеф! — раздался голос Евы в голове, резкий, с той вибрацией, которую я уже научился распознавать как панику ИИ. — Радиосигнал не проходит! Магнитная аномалия каньона поглощает частоту! Помнишь, Кот говорил про магнитные породы? Детонатор не видит пульт! Мёртвая зона!

Магнитная аномалия. Тот самый каньон «Ржавая Пасть», через который мы ехали сутки назад, потому что его магнитные породы глушили корпоративные сканеры. Тогда это спасло нам жизнь. Сейчас убивало.

Я опустил пульт. Бесполезный кусок пластика с красной кнопкой и разряженной надеждой. Посмотрел в монокуляр.

Джин стоял один. Маленький серый силуэт на фоне ржавого железа. Пистолет-пулемёт направлен на ближайшего карнотавра, и ствол казался тонким, жалким, нелепым перед мордой, которая была шире его плеч.

Глава 14

Полсекунды. Ровно столько времени мозг пятидесятипятилетнего сапёра потратил на то, чтобы выбросить из рассмотрения мёртвый вариант и найти живой.

Радиосигнал сдох. Пульт превратился в кусок пластика. Электроника проиграла каньону.

Значит, к чёрту электронику. Нужна кинетика.

Триста граммов тротил-гексогена и двести граммов пластида. Бризантная взрывчатка. Капризная сука, если говорить честно. Она не детонирует от огня, от удара молотком, от падения с высоты.

Для инициации нужен детонатор, капсюль-воспламенитель или мощный гидродинамический удар, который создаст в массе взрывчатки волну сжатия, достаточную для начала цепной реакции.

Бронебойная пуля калибра 12,7 миллиметров, летящая со скоростью восемьсот метров в секунду, несла в себе кинетическую энергию, от которой загоралась сталь и крошился бетон. При попадании в плотную среду вся эта энергия передавалась за микросекунды, создавая тот самый гидродинамический удар, от которого детонировал даже пластид. Я знал это не из учебника. Я видел это в Судане, когда снайпер второй роты попал в самодельный фугас, и вместо обезвреживания получился подрыв, который оставил на дороге воронку диаметром в четыре метра.

Теория? Проверенная. Практика? Сейчас будет.

Я не отрывал глаз от монокуляра. Карнотавры делали третий шаг, четвёртый, разгоняясь, и земля под их лапами загудела.

— Кира! В канистру! Бей! — Голос вышел хриплым, рваным. Я даже не повернул головы.

Кира лежала в метре справа, и ей не нужно было поворачивать голову тоже, потому что прицел снайперской винтовки уже смотрел в сторону завала, и единственное, что ей требовалось, это найти цель.

Секунда. Тишина, в которой я слышал скрежет ствола по камню, мягкое шуршание ткани, когда Кира чуть сместилась, подстраивая позицию. Перекрестие тепловизора скользило по ржавому металлу экскаватора, ныряло под гусеничную тележку, искало белый пластиковый прямоугольник среди сплетения шлангов и стальных балок.

— Нет угла, шеф, — констатировала она. Голос Киры был сухой, напряжённый, как натянутая струна, которая вот-вот лопнет. — Канистра за гусеничной тележкой. Металл там толщиной в палец. Уйдёт в рикошет.

Я посмотрел в монокуляр. Она была права. Канистра стояла в сплетении шлангов по ту сторону массивного стального катка, который перекрывал линию огня, как щит. Пуля на излёте, после полукилометра полёта, могла пробить тонкую сталь, но каток гусеницы был другой историей. Литая сталь, сантиметра три, закалённая для работы на скальных грунтах.

Пуля уйдёт рикошетом в камень каньона, и единственным результатом будет разозлённое эхо, три ещё более разъярённых карнотавра и мёртвый Джин.

Мне нужно было переместить канистру. Хотя бы на полметра. Вытащить из-за катка на линию прямой видимости, в просвет между первым и вторым катком гусеницы.

А сделать это мог только один человек. Тот, который лежал в полукилометре от меня, под днищем ржавого экскаватора, а девять тонн зубастого мяса пытались добраться до него через сталь.

В монокуляр я видел, как карнотавры сорвались.

Мгновенный переход от шага к галопу, от рычания к атаке. Три тонны мышц и костей на двуногих лапах разогнались с места до скорости, от которой в горле встал ком. Пятьдесят километров в час, на мой взгляд.

Джин не побежал. Ибо побежать по прямой значило подписать себе приговор. Карнотавр на открытом пространстве догонял лёгкий аватар за четыре секунды.

Сингапурец сделал единственное правильное: нырнул вниз. Его тело сложилось пополам, как складной нож, и Джин юркнул под ржавое днище экскаватора, протиснувшись между стальной балкой рамы