Современная зарубежная фантастика 6 - Адам Пшехшта

металлический, движущийся вместе с волнами. – Она поколебалась, покусывая губу, а Репейница смущенно поежилась. Толк теперь смотрел в пол. Душа медленно произнесла: – Толк считает, что мне не следует рассказывать остальное.

Толк поморщился. Жемчужина перевела на него недовольный взгляд.

– Почему?

Подняв брови, Душа наблюдала за Толком.

– Я не считаю, что эта часть была настоящим видением, – сказал он спустя мгновение.

Репейница поджала губы.

– Он думает, что я повлияла на прорицание, а значит, именно я вызвала тот разделенный сон.

Толк бросил на нее возмущенный взгляд.

– Не намеренно!

– Почему я? – возмутилась Репейница, явно оскорбленная и рассерженная.

Вот и Лун не понимал почему. Как он знал, Репейница больше проявляла навыки целительства, чем прорицания, но почему Толк вдруг решил, что она плохая прорицательница?

– Потому что это исходило не от Души и не от меня, – сказал Толк таким тоном, будто это совершенно очевидно.

По лицу Звона было ясно, что никто из них не произвел на него впечатления.

– Вам следовало бы разобраться с этим между собой, прежде чем приглашать сюда королеву, а не прерывать рассказ пререканиями. И вы должны были понять, что, если кто-то повлиял на видение, оно было бы совсем не похоже на разделенный сон…

Душа оскалилась на него:

– Мне это известно, Звон. Я и говорю, что мы не можем разобраться…

– Тогда это должно было тоже быть частью видения…

– Спорить будете после, – не допускающим возражений тоном прервал ее Утес.

Звон и все наставники умолкли, лишь сердито посматривали друг на друга. А Жемчужина, чьи гребни начинали принимать угрожающий вид, мрачно произнесла:

– Объясните, что все это значит.

– Если несколько наставников разделяет видение, один из них может что-то случайно туда добавить, – ответила Душа. – Страх, надежду, воспоминание. Это не похоже на разделенный сон, но тоже не совсем осознанный акт.

– Потому что собственные мысли, смешанные с видением, ты различаешь, – вставил Толк, – но когда их в совместное видение привносит кто-то другой, не можешь сказать, откуда они…

– Я могу сказать! – зарычала Репейница, ее голос стал грубым, близким к низкому тону измененной формы. – Я могу отличить свои мысли, и это появилось не из них!

– С чего ты взял, что эта часть видения ненастоящая, Толк? – спросила Жемчужина.

Ей очень неплохо удавалось сдерживать нетерпение, но Лун видел, что это требует усилий.

Толк лишь покачал головой, но, похоже, не знал, что ответить.

– Просто он не хочет, чтобы видение оказалось правдой, – мрачно сказала Репейница.

Ее слова не обнадеживали, но все же Лун предпочел бы услышать все сам.

– Просто расскажите подробности, – предложил он. В чешуйчатой форме он проявлял бы те же признаки досады, что и Жемчужина, но старался говорить ровным тоном. – Расскажите, и мы сами решим.

Душа сделала глубокий вдох.

– Мы увидели сквернов в Пределах.

На мгновение у всех перехватило дух. Лун почувствовал пробежавший по позвоночнику холодок, подавленный боевой рефлекс. С разделенным сном утешало одно – это было не видение, не подлинное пророчество, а лишь общий страх. Кто-то охнул, и Лун решил, что это Флора. Вероятно, непроизвольное «это не может случиться и здесь» или «это не может снова произойти». И Толк, и Душа – арборы, унесенные сквернами из старой колонии при побеге. Может, этим и объяснялось нежелание Толка верить видению.

Шипы Жемчужины вернулись к нейтральному состоянию, а чуть позже и шипы Нефриты.

– Объясните, что именно вы увидели, – ровным тоном приказала Жемчужина.

Душа тоже удержала голос спокойным и ровным, несмотря на напряжение тела.

– Мы увидели больших кетелей, летевших через висячий лес. Но где именно – не знаем. Они переносили мешки с множеством дакти. Владык мы не видели.

Опухолеподобные выросты, создаваемые кетелями для переноса дакти на большие расстояния, бывали и гигантскими, вмещавшими целую стаю сквернов, их несло множество кетелей.

Отведя взгляд, Репейница с трудом проглотила ком в горле.

– Не думаю, что имело место вмешательство. Я считаю, это часть видения. Это не означает, что оно правдиво или непременно случится, но это все-таки часть видения.

Лун вдруг понял, что Звон прижался к его плечу и неровно дышит, будто стараясь подавить дрожь. Лун склонился к нему. Глубоко вздохнув, Звон сказал:

– Ох, я рад, что этого не видел. Хватит и того ночного кошмара.

Жемчужина прикрыла глаза.

– А ты, Душа, что думаешь ты?

Душа вздернула подбородок.

– Я согласна с Репейницей.

Толк недовольно поморщился, но не возразил.

Нефрита нахмурилась:

– Последняя часть, очевидно, предупреждение. Если мы поступим неверно, скверны соберутся с силами и атакуют Пределы.

Елея неуверенно пожала плечами.

– Означает ли это, что такое случится в любом случае, пойдем мы в город или не пойдем?

Лун готов был зашипеть от разочарования. Это важно. И ночной кошмар, и видение – предупреждения. Только трудно решить, о чем их предупреждают.

Нефрита потерла лоб, стараясь не показывать страха или разочарования, и добавила:

– Или это случится, если мы не помешаем земным созданиям войти в город?

– Им не войти в город без нас, – заметил Утес. – Это значит, у нас есть шанс попасть туда первыми и увидеть, что внутри.

– Это я поняла, – сказала Жемчужина, хотя ее голос больше напоминал рык.

– Я лишь хочу убедиться, что мы правильно понимаем, о чем тут речь, – сказал Утес и спросил у Души: – Видение не сказало, стоит ли нам идти?

Душа коснулась лба и напряженно нахмурилась, а Лун в очередной раз подумал о бремени ответственности наставников. Но их видения позволили защитить двор и превратить неопределенные планы в триумф, вернуть древу-колонии украденное семя и даже спасти Нефриту и ее воинов, когда на это оставалось совсем мало шансов. Иногда видения бывали слишком туманными для понимания, пока не наступало само событие, или являлись наставникам чересчур поздно, что разочаровывало. Однако с успехами не поспоришь.

– Я чувствую, что мы должны отправить кого-то вместе с земными, – наконец сказала Душа. – Источник проблемы – там, куда направляются земные. – Она подняла взгляд, и на лице отразилась уверенность. – Я думаю, нам следует быть там, когда его обнаружат.

Жемчужина посмотрела на Репейницу.

– А ты?

Та кивнула.

– Кое-что в видении непонятно, но я не считаю полезным оставаться здесь. Мы должны действовать.

Жемчужина качнула гребнями.

– Толк?

Он поморщился и потер лицо.

– Я… согласен. Просто…

– …не хотел, чтобы это было правдой? – негромко заключила Нефрита.

– Да, – нехотя кивнул Толк. – Извини, Репейница.

Каменное выражение лица Репейницы смягчилось, и она подтолкнула Толка плечом в знак прощения.

Жемчужина немного расслабилась, ее шипы теперь держались нейтрально. Не выдавая своих чувств, Нефрита наблюдала за ней. Утес, как всегда, хранил непроницаемое выражение лица,