Фантастика 2025-197 - Семён Нестеров

Он подошел ко мне, положил тяжелую руку на плечо.

— Ты ж ей деньжищ отвалил немалых, так? Ну. А она теперь — девица не просто красивая, а с капиталом. Богатая невеста! А где капитал — там всегда охотники крутятся. Может, этот гвардеец и не амур ей крутит, а к состоянию ее присматривается? Дело-то житейское. А может, ей и впрямь сказали, что ты на Амуре сгинул. И она, погоревав, решила судьбу свою устраивать. Всяко бывает.

— Что теперь гадать… — с горечью произнес я. — Надо найти ее. Объясниться.

— Вот! — Кокорев оживился. — Вот это деловой разговор! Найти и объясниться.

— А как ее искать-то в этом муравейнике? — хмуро я посмотрел на него.

— Да просто же все, — тут же предложил он самое очевидное решение. — Дадим объявление в «Ведомости». «Такой-то, прибывший из Сибири, разыскивает девицу Ольгу Левицкую…» — так все друг друга ищут. Она прочтет и сама откликнется.

— Нет, — резко оборвал я его. — Не годится.

— Почему?

— Я не хочу, чтобы она знала, что я ее ищу, — в голосе моем снова появилась сталь. — Сначала я должен выяснить, что это за офицер. Кто он такой, и что его с ней связывает. А уже потом… потом я решу, что делать.

Проблема переставала быть душевной раной. Она становилась тактической задачей, которую нужно было решить.

Кокорев смотрел на меня, и на его лице появилось облегчение. Он снова видел перед собой того Тарановского, которого знал — хищника, стратега, человека, который действует.

— Верно, — кивнул он. — Сначала разузнать, потом — бой. Так по-нашему. Ну, тогда тут другое средство надобно. Газетой тут не поможешь…

Он задумчиво побарабанил пальцами по столу, на котором еще стояли остатки нашего коньяка.

— Раз так… раз нужно действовать тихо… значит, нужен нам человек особый. Сыщик.

— Сыщик? — с сомнением переспросил я. — Из полиции? Да разве они станут таким заниматься? Да и как я им объясню… эту деликатность? К тому же, я под надзором. Мой «ангел-хранитель» Соколов…

— Обычный околоточный — нет, не станет, — отмахнулся Кокорев. — Да и опасно. Разболтает всему околотку, что у богатого сибирского барина невеста с гвардейцем загуляла. Нет. Но в Петербурге есть один человек… Не совсем полицейский. Легенда. Говорят, может черта в аду найти, если хорошо попросить.

— Кто же это?

— Зовут его Иван Дмитриевич Путилин, — Кокорев понизил голос, словно говорил о чем-то почти сверхъестественном. — Чин у него не самый большой, служит начальником сыскной полиции. Но сам градоначальник без него шагу ступить боится, если дело запутанное. Он не такой, как другие. Не кричит, не машет шашкой. Он — как тень. Слушает, смотрит, запоминает всякую мелочь, что другой и не заметит. А потом, когда все уже думают, что дело — гиблое, он приходит и спокойно так, будто о погоде говорит, называет имя убийцы. Распутал недавно дело о похищении бриллиантов у графини… Нашел воров в самом Лондоне! Говорят у него глаз как у орла, а нюх как у собаки. Только вот подобраться к нему непросто. Он человек себе на уме. За всякое дело не берется. И денег не любит… вернее, любит, но честь ему, говорят, дороже.

Я слушал, и во мне боролись скепсис и надежда. Легенда? Или просто очередной столичный миф? Но выбора у меня не было.

— Попробуй устроить встречу, Василий Александрович, — сказал я. — Деньги — не проблема.

Кокорев кивнул и тут же отправил своего доверенного человека с запиской. Ответ пришел на удивление быстро. Встреча была назначена на следующий день, в полдень, в отдельном кабинете ресторана «Донон» — заведения дорогого, респектабельного, но достаточно тихого для конфиденциальных бесед.

Идя на эту встречу, я чувствовал себя непривычно неуверенно.

Путилин уже ждал нас. Он оказался человеком совершенно невзрачной внешности: средних лет, среднего роста, в скромном, идеально вычищенном, но не новом сюртуке. Ничего выдающегося, кроме глаз. Светло-серые, очень внимательные, они смотрели спокойно, но казалось, видели тебя насквозь, до самой души.

— Иван Дмитриевич, — представил нас Кокорев. — А это — тот самый господин Тарановский, золотопромышленник, о котором я вам писал.

Путилин коротко кивнул, не выказывая ни особого интереса, ни подобострастия.

— Иван Дмитриевич, дело у меня деликатное… — начал я, чувствуя, как слова застревают в горле. Я коротко, стараясь сохранять деловой тон, изложил ситуацию: внезапный отъезд невесты, неожиданная встреча на Невском, неизвестный офицер. — Мне нужно не просто найти ее. Мне нужно тайно установить личность этого господина. Кто он? Какое положение занимает? И что его связывает с Ольгой Владимировной?

Путилин слушал молча, не перебивая, его лицо оставалось непроницаемым. Когда я закончил, он несколько секунд смотрел в окно, на серый петербургский снег, а затем повернулся ко мне.

— Простите, господин Тарановский, — его голос был таким же невыразительным, как и его внешность, — но я — чиновник уголовной полиции. Я ищу убийц, воров, мошенников. Я не занимаюсь розыском сбежавших невест и не лезу в дела амурные. Это — работа для частных филеров, а не для начальника сыскной полиции Петербурга. Обратитесь к ним.

Он встал, давая понять, что разговор окончен.

— Иван Дмитриевич, постойте, — остановил я его. — Дело не только в амурах. И, возможно, не в измене.

Он вопросительно поднял бровь.

— Возможно мою невесту используют как приманку и ширму. И что этот офицер связан с людьми, которые уже пытались меня убить и ограбить. У меня есть враги. Очень серьезные враги. Вы наверняка слышали, о переходе железной дороги, полностью под контроль подданных российской империи. Я поспособствовал этому и сильно.

От моего признания бровь поднялась еще выше.

— И я думаю, что, найдя этого офицера, вы выйдете на след не банального соблазнителя, а тех кому не понравилось, что железная дорога стала русской!

В его доселе скучающих глазах вспыхнул острый, профессиональный интерес. Он медленно сел обратно.

— Вот это… уже другой разговор, — произнес он. — Детали.

И начался допрос. Короткие, точные, неожиданные вопросы посыпались на меня градом. Он спрашивал не обо мне, а об Ольге: ее характер, привычки, круг знакомых, родственники в Петербурге, ее