Фантастика 2025-197 - Семён Нестеров

— Глупый, — прошептала она. — Я ведь и так твоя невеста. Перед Богом. И перед людьми, которые мне дороги. Для меня ничего не изменилось.

Но я покачал головой.

— Нет. Теперь все по-другому. Я хочу, чтобы ты стала моей женой официально. Чтобы носила мою фамилию. Чтобы весь этот петербургский свет знал, что ты — моя. Не хочу терять тебя ни на один день. Наша помолвка затянулась. Выходи за меня замуж!

В ее глазах блеснули счастливые слезы.

— Да, — прошептала она так тихо, что я едва расслышал. — Да. Я согласна. Господи, я так долго этого ждала.

Я притянул ее к себе, и она уткнулась лицом в мой сюртук, и плечи ее задрожали от сдерживаемых рыданий.

Мы стояли так, посреди залитой светом гостиной, и, казалось, ничего вокруг не существовало. Ни Петербурга, ни Сибири, ни прошлого, ни будущего. Только это долгое, молчаливое объятие. Я краем глаза заметил, как Михаил, смущенно кашлянув, на цыпочках вышел из комнаты, деликатно притворив за собой дверь и оставляя нас одних.

Мы тут же, как дети, начали строить планы. День свадьбы, список гостей…

— Но… как же я уеду с тобой в Сибирь? — вдруг вспомнила она, и лицо ее стало озабоченным. — Миша… он ведь только-только поступил. Он еще совсем юн, ему нужна будет помощь, поддержка…

— Насколько я знаю, это училище — интернат, не так ли? В таком случае он ни в чем не будет нуждаться. В училище он будет на полном обеспечении. И под строгим присмотром. А я могу поручить его, например, графу Неклюдову. Он поддержит его в трудностях!

Ольга, не без труда осознав, что брат больше не нуждается в ее опеке, вздохнула с облегчением. Последнее препятствие на пути к нашему счастью было устранено.

— Значит, решено, — заключил я. — Сразу после свадьбы — едем. Сначала в Иркутск, а потом, как только наладим там дела, — на мой Амур. Там я построю для нас дом. Настоящий дом.

Я готов был говорить с ней часами, строить планы на годы вперед. Очень хотелось остаться, но увы — в гостинице меня ожидал ротмистр Соколов. Пришлось прощаться. Услышав причину, Ольга посмотрела на него с нескрываемым испугом и любопытством. Я коротко объяснил, что нахожусь под «почетным караулом».

— Я обязательно вернусь завтра утром, — пообещал я ей на прощание. — И мы все решим.

Возвращаясь в гостиницу, я впервые за этот год чувствовал себя абсолютно, безоговорочно счастливым. Все мои войны, казалось, были выиграны. Все дороги — открыты. И впереди была только жизнь.

Наутро я первым делом отправился к Кокореву. Он находился в своей конторе на Литейном. Я застал его за утренним чаем.

— Ну, что, нашел свою беглянку? — спросил он с лукавой усмешкой, едва я вошел.

— Нашел, — ответил я. — И женюсь. Через две недели.

Он так и замер с чашкой в руке.

— Как «женюсь»⁈ Так быстро⁈

— А чего тянуть, Василий Александрович? — я рассмеялся. — Жизнь коротка.

Я рассказал ему всю вчерашнюю историю. Он слушал, то хмурясь, то посмеиваясь, а когда я закончил, хлопнул себя по колену.

— Ну, брат, ну ты даешь! Целый роман! И что, помощь моя нужна? В организации?

— Нужна, — кивнул я. — Будь шафером. И помоги все устроить. С размахом, чтобы весь Петербург ахнул.

Кокорев загорелся. Для него организация такой свадьбы была сродни крупной коммерческой операции, и он взялся за дело с присущей ему кипучей энергией.

Днем, встретившись с Ольгой, мы начали составлять план. Он был прост и ясен, как военный устав.

Венчаться решили в церкви Святой Екатерины, чей величественный фасад возвышался на Невском. Это было прекрасное, самое достойное место. А свадебный пир решили заказать в в большом зале ресторана Дюссо. Это было самое модное и дорогое заведение столицы, ресторан, где обедали министры и гвардейские генералы. Устроить банкет у Дюссо — значило не просто отпраздновать свадьбу. Это будет некое заявление, демонстрация того факта, что сибирский промышленник Тарановский входит в высший свет Империи не через черный ход, а с парадного крыльца.

Определившись с главным, мы погрузились в предсвадебную суету. Кокорев взял на себя самые хлопотные дела: заказ залов, переговоры с оркестром, составление меню. Ольга, счастливая и взволнованная, отправилась к лучшей столичной портнихе заказывать подвенечное платье. Две недели — крайне сжатый срок, и я посоветовал ей сразу настраиваться на «двойной тариф» Ну а сам я, в сопровождении молчаливого Соколова, поехал по ювелирам. В лавке самого Фаберже, после долгого выбора, я заказал для себя и Ольги обручальные кольца — простое, из гладкого червонного золота, но такой дивной чистоты, какая и не снилась иркутским купчихам.

Оставались приглашения. Вечером того же дня мы с Ольгой сидели в ее гостиной и составляли список гостей. Он получился пестрым. Определившись с датой и местом, можно было наконец заказывать пригласительные карточки. Все шло на удивление гладко.

На следующий день, поручив Кокореву заказать гравированные пригласительные карточки в лучшей типографии Голике и Вильборга, я с головой окунулся в дела «Сибирского Золота». Нужно было разработать чертежи новых машин и механизмов, встретиться с юристами, подготовить документы для обоснования постройки Транссиба. Жизнь, казалось, наконец-то входила в спокойное, деловое русло. Свадебные хлопоты, промышленные проекты, встречи с нужными людьми — все это было приятно и понятно.

Я вернулся в гостиницу поздно вечером, уставший, но довольный. Настроение было прекрасным. В номере меня, как всегда, ждал ротмистр Соколов. Он сидел в кресле у камина и читал газету. Но едва я вошел, он поднялся мне навстречу, и я сразу понял — что-то случилось. На его лице, обычно непроницаемом, как маска, было странное, почти тревожное выражение.

— Что такое, ротмистр? — спросил я.

— Вам предписано явиться завтра, в десять утра, в Министерство иностранных дел, — сказал он ровным, казенным голосом.

Я замер. Министерство иностранных дел. Вотчина канцлера Горчакова. Что я, сибирский золотопромышленник, мог понадобиться там?

— Кто… кто меня вызывает? — спросил я, и сердце мое пропустило удар.

Соколов посмотрел на меня своим холодным, всевидящим взглядом.

— Вас желает видеть лично князь Горчаков, господин Тарановский.

Он сделал паузу и добавил фразу, от которой у меня по спине пробежал ледяной холод:

— И он просил непременно захватить с собой ваши английские карты.

Все. Они знали. Мои маньчжурские похождения, разгром хунхузов, захваченные бумаги