Фантастика 2026-158 - Максим Арх

– А что бы ты хотел?! – с вызовом спросила Лили.

– Чего бы я хотел? – переспросил Доманский. – Ну, несколько конкретных вещей хотел бы точно. Чтобы ты снова была со мной. И чтобы мы оба вернулись на Землю, в нашу с тобой жизнь.

– Забудь! Ни то, ни другое невозможно. Ни третье. Никакой нашей с тобой жизни уже нет, и не будет.

– Почему? – удивился Сан Саныч.

– Наивный вопрос. Потому что изменилось все. Нет больше нас, нет нашей жизни. И вернуться ты, быть может, еще сможешь, не знаю, а я – точно нет. Так что, мы, хоть и встретились, но ближе не стали, наоборот, дорогой, все дальше удаляемся друг от друга.

– Все равно не понимаю: почему?

– Неизбежность, дорогой, неизбежность. – Голос ее вдруг пресекся, она схватила себя за горло, сдавила его. Чуть отдышавшись, попросила: – Саша, ты не мог бы налить мне что-нибудь? И себе налей. Там, – она указала в сторону от себя.

– Конечно.

Поднявшись, он подошел к небольшому бару на колесиках, причаленному к стене между двух окон.

– Дама пьет коньяк? – спросил он.

– Не забыл? – улыбнулась она.

– Как можно! Помню. Но все ведь могло измениться. Ты и сама говоришь.

– Коньяк, коньяк...

Он наполнил бокалы, один отнес жене. Она выпила его залпом и протянула пустой ему: – Еще, пожалуйста.

Пока он выполнял ее просьбу, она закурила.

– Бета, наверное, не позволяет? – спросил.

– Да, он строг в этом плане. Впрочем, я и сама... Не очень. Но бывает, что хочется, что надо... А что делать?

– Понятно... – вернувшись в кресло, Сан Саныч поставил рюмку на подлокотник, закурил. Лили указала ему на пепельницу. Она сидела вполоборота к зеркалу, в его мерцающем сумраке отражалось ее миниатюрное ухо в золотых завитках волос. – Скажи, – попросил он через пять долгих затяжек, – я хочу понять: почему ты ушла. Что вообще у нас пошло не так? Ведь поначалу было хорошо. Ты помнишь, как было хорошо?

– Конечно, помню. Разве можно забыть счастье?

– Так что же? Почему... Почему ты стала мне изменять? Я оказался не слишком хорош для тебя?

– Я тебе изменяла?

– А разве нет? Ты все время исчезала, уходила куда-то. Только говорила: верь мне, верь мне. Я и верил, как дурак. А потом случился тот профессор.

– Ага! Значит, все-таки то был ты? Я так и знала!

– Теперь глупо было бы отпираться.

– Глупо было следить за мной!

– А как было не следить?! Ты вела себя так... Так странно!

– Надо было просто поверить мне! В нужное время ты все бы узнал. Хотя, ты прав. Я слишком много от тебя хотела.

– Зачем же ты вышла за меня замуж?

– Ну, я думала... Не знаю... Я тебя любила, может быть, поэтому? Хотя, ты прав, замуж было не обязательно. Но этого хотел ты, так что, извини.

– Не надо было мне изменять.

– А ты разве не изменял мне? Да, я изменяла, но не так, как ты думаешь.

– То есть, как это не так? Нет, погоди! Я ведь живой человек! И ты не могла не знать, как твое поведение, даже твое настроение действует на меня. Значит, все, что ты тогда делала, ты делала осознанно.

– Осознанно, это правда, – неожиданно согласилась она. – Но вынужденно. И да, теперь мне кажется, что тогда следовало вести себя иначе. Надо было все тебе рассказать. Но я так боялась тебя потерять!

– Вот видишь!

– Да. Вижу. Теперь-то я все вижу. Баба, как известно, задним умом права. – Она помолчала, отхлебнула из бокала, сделала подряд несколько затяжек. Комната понемногу наполнялась дымом. – Хочешь знать, как я здесь оказалась? В Лимбе?

– Конечно, расскажи.

– Тебе будет не слишком приятно это узнать!

– Все равно.

– Ладно. Ну, хорошо... Ты помнишь Загубинск?

– Конечно! И что, Загубинск? Тебя там не было.

– Нет, как раз я была там!

– В Загубинске? Ты?! Когда?

– Я продержалась без тебя полгода, а потом села в поезд и приехала. Под Новый год это было. Думала сделать тебе подарочек под елочку. Не получилось. Тебя не оказалось дома, дорогой. Да, я нашла твое жилье, тем более что адрес был, ведь ты писал мне письма. Настоящие письма, на бумаге, в конверте, и там был адрес. Но тебя по тому адресу не оказалось. Соседка подсказала, где тебя можно найти. Бабушка там такая смешная, в подъезде на площадке у окна курила папиросы. Сказала, что в выходные ты всегда в городе, в гостинице «Люкс», что у вокзала. Сказала, у директорши тебя искать следует. Так и сказала – у директорши. Откуда она все знала, бабушка та? Кстати, на Ягу похожа была. Короче говоря, вернулась я в город, в гостиницу указанную устроилась. Все равно ведь надо было где-то остановиться. Зима, холодно, шубка не спасает в такие холода...

Лили помолчала, хмурясь от нахлынувших воспоминаний.

– Ты помнишь, как звали директора гостиницы? Я запомнила ее на всю жизнь. Эвелина Висбальдовна Нефертитюк. Это ж надо, такое имя сочинить! В тот же вечер я встретилась с ней. Или она со мной. Мы шли навстречу друг другу, и обе точно знали, кто есть кто.

– Мужа ищешь? – спросила она. – Ну, конечно! Я знала, что ты объявишься в эти дни. Хорошо, ты его получишь. Иди по этому коридору до самого конца, никуда не сворачивая, самая последняя дверь, ни справа, ни слева – прямо. Там и найдешь своего суженого.

Так и сказала: суженого. Я и пошла, доверчивая дура. Коридор оказался длинным, путь по нему – долгим, а когда я открыла последнюю дверь, оказалась прямо здесь, в Лимбонго.

Подполковник был ошеломлен услышанным. Он долго сидел, мял пальцами губы и откашливался, а в горле все першило и першило. Наконец, проглотив остатки коньяка, сподобился выговорить:

– Я ничего этого не знал. Прости.

– Конечно, она тебе не сказала. На то и расчет был, что все останется втуне. Была помеха – и нет ее. Да что уж теперь... – махнула рукой Лили. – Все прошло и быльем поросло. Почти все.

– А ты могла бы... Ты хотела бы вернуться? – спросил Доманский.

– Куда еще вернуться?

–