Фантастика 2026-158 - Максим Арх

– Запутанно, да.

– И это все происходило, уже, когда мы были вместе? И ты ни словом мне не обмолвилась? Ну, ты просто железная! Стальная! Я видел, что ты чем-то мучаешься, но такого не предполагал.

– Я не железная, и не стальная. Я несчастная... И я тогда плохо соображала, совсем обезумела, если честно.

– Не знаю, ты мне такой не казалась. Наоборот, сдержанная, все знающая и просчитавшая наперед.

– Я думала, что сама справлюсь. Потому что, мой сын – мой крест! Если бы встал вопрос, ты или Самсон, я без колебания выбрала бы его. Прости. Но я сделала глупость. Я подписала бумагу, отказ...

– Как! Ты тоже бумагу подписала?! Ну, вы тут все какие-то подписанты. Что за бумага?

– Отказ от ребенка. Он мне сказал, что это нужно, чтобы устроить его в интернат. Не интернат, институт, поэтому... Я была в отчаянии тогда, ничего не получалось. Мне казалось, все рушится вокруг меня! Короче, когда я пришла в себя и захотела забрать и бумагу, и Самсона у них, мне не отдали. Расписка вообще оказалась у Полищука...

– Шантажировал?

– Да. Грозился устроить экспертизу, по которой Самсону запретят жить со мной, и вообще среди людей, а только в спец учреждениях. Как социально опасному.

– Серьезно. Что же он требовал?

– Всего, разного. Меня в том числе.

– Вот, сволочь! Ничего, я с ним разберусь. Ты этого хотела?

– Вовсе нет. Я все тебе рассказала только для того, чтобы ты знал, какие обстоятельства вмешивались в нашу жизнь и в наши отношения. Мои слова – слабые для меня оправдания, но все же... Все же...

– А профессор?

– Чулаевский – душка. И он родственник, брат двоюродный. Кузен. Он просто помогал, чтобы никакая экспертиза не состоялась. Как, по-твоему, меня в институт на работу взяли?

– Понятно, помогал. Родственные связи и родственные отношения. Что же я для тебя могу сделать? Говори.

– Самсон. Я не знаю, что он, как он теперь, где, и неведение разрывает мне сердце. Я прошу тебя, пообещай, что позаботишься о нем.

– Обещаю. Сделаю, что смогу.

– Спасибо тебе.

– Не спеши пока благодарить. Мало ли что?

– Я тебе, Саша, верю, и теперь спокойна. Флешку возьми, не забудь. Когда вернешься домой, и воспользуешься ей, мы сможем иногда разговаривать. Я так думаю. И, конечно, я хотела бы видеть Самсона. Ты же знаешь способ вернуться? Не может быть, чтоб не знал!

– Скажу так: если такой способ есть, вернуться с этого света домой, я им воспользуюсь. Пока же все не ясно.

– Все равно, здесь мы с тобой больше не встретимся. Ты это понимаешь?

Он закрыл глаза, покачал головой. Холод и пустота внутри. С шумом выдохнув, почувствовал удушье. Голова кружилась, как от нехватки кислорода, но дело конечно было в другом.

– Понимаю, – выговорил с трудом. – Обстоятельства окончательно изменились.

– Именно так.

– Странно, нам понадобилось потерять друг друга, и почти умереть, чтобы найти, поговорить и понять.

– Я ни о чем не жалею, и хочу, чтобы ты знал это. Все произошло так, как, наверное, должно было произойти. Теперь, когда со мной Бета, я постоянно живу в предчувствии любви, с таким ощущением, что она вот-вот случиться. Это дает мне чувство полета, у меня словно выросли крылья! Теперь, когда и за Самсона я спокойна, то и вообще легко. Спасибо тебе за жизнь, за любовь – за все! И я уверена, что мы встретимся с тобой в раю, дорогой. Непременно. Даже неизбежно, потому что не можем не встретиться. Но не здесь. Вообще же я рада, что увидела тебя еще раз, и что, наконец, все тебе рассказала. Будто камень с души сняла. Ты не представляешь, какая это тяжесть, носить в себе такое. – Она все же расплакалась. Слезы крупные и ясные, как алмазы, покатились по ее щекам. Она разметала их пальцами по сторонам, потом платочком промокнула глаза. – Видишь, не удержалась, – сказала, оправдываясь. – Сто лет не плакала.

Распахнулась без стука дверь, вошел Бета.

– Нам пора, – сказал он, остановившись у двери – грудь колесом, левая рука в кармане брюк. – Все собрались, ждут тебя.

– Да, – согласилась Лили. – Нам всем пора.

Они обнялись с Сан Санычем. Подполковник зажмурился с такой силой, будто пытался вдавить, впечатать в сетчатку ее образ, вечно молодой и прекрасный, и так сохранить навсегда. У него было чувство, будто пытается удержать в руках саму жизнь, и не может, жизнь выскальзывает из ладоней – скользкая рыба. Пока средоточие всего не превратилось в пустоту, он оттолкнул ее и, резко отвернувшись, направился к выходу.

– Позаботься о ней, – наказал Доманский Бете, проходя мимо. В глазах того он увидел полное понимание. Вот и отлично.

Глава 26. Красный исход

26. Красный исход

Выйдя из «Кафе-Мартини», подполковник смешался с толпой и, отдавшись ее неизъяснимой воле, точно щепка потоку, какое-то время позволял нести себя неведомо куда. Конкретное направление было скорей противопоказано в его состоянии, единственное, что требовалось ему в тот момент, это осмыслить все, что произошло, для чего ситуация движения, не отмеченного определенным вектором, подходила вполне. И не столько осмыслить, пожалуй, сколько прочувствовать. Его чувства, те самые фибры души, тонко вибрировали, но он был точно оглушен, ничего не слышал, не воспринимал, не понимал.

Наверное, так и бывает, когда пытаешься догнать ушедшее лето. Или весну. Или вернуть любовь. Вспомнить приснившееся счастье.

Никогда! – вот что получается в таких случаях. И ничего.

Понятно, что сразу и невозможно проникнуться переживаниями в полной мере, особенно если перед тем изо всех сил пытался чувства сдерживать. И все же, все же, постепенно он начинал постигать, что на самом деле только что пережил катастрофу. Личную, невосполнимую, невозвратную. Ведь, если прежде, несмотря ни на какие его метания, у него оставалась надежда, что с Варварой они обязательно соединятся, теперь от нее не осталось и следа. Надежда растаяла, как дым. Дым! Вот, кстати.

Он задвигал руками, как пловец в воде, как плавниками двигает рыба, и вскоре выбрался из общего людского потока. Отойдя в сторонку, встал у какого-то здания, в какую-то нишу, где толчея никак его не касалась. Привалившись спиной к стене, он закурил. Надо было решать, что делать дальше. Ага, решать... Подсказывайте, пожалуйста, варианты, господа. Они,