Фантастика 2026-158 - Максим Арх

твоя женщина, давно не твоя. У нее теперь есть Бета, вот пусть он и разбирается, пусть он нервничает, если способен, и ревнует, если может, и все такое прочее. А ты забудь! Отпусти и забудь! Тем более что в какой-то степени он – это ты.

Пока он занимался само уговорами, да пока приходил в себя, толпа несла и несла его, и он совершенно в ней растворился, потерялся в этом бесконечном в своей бесцельности движении. Такая, внешняя анестезия. Сколько этот его серфинг продолжался, он понятия не имел, – ему было все равно. Время текло мимо, или оно остановилось, или его никогда не существовало. К тому же, часы он отдал Луллию, так что и инструментально контролировать длительность периодов и промежутков, и как-то фиксировать их наличие, такой возможности у него не было. Но круги рано или поздно замыкаются, а движение по кругу имеет свойство приводить в исходную точку. Вот и Сан Саныч в какой-то момент обнаружил, что поток вновь проносит его мимо «Кафе-Мартини». Он заметил бокал с золотистой жидкостью высоко на стене, увидел пронзенные шпажкой оливки, и сказал себе, что, пожалуй, пора уж выбираться отсюда. Ну-ка, где тут портуна? – он вытянул шею и стал вертеть головой.

Стоп, а почему, собственно, портуна? Нет, подумал он, нужна ему вовсе не портуна, а – как это у них называется? Окно счастья! Или даже целая комната счастья – вот что ему надобно.

Неизвестно откуда пришла к нему эта мысль. Он вдруг подумал: почему нет? Почему нельзя попытаться? Попытать счастья. Как говорил товарищ товарища Берии: попытка – не пытка. Или он сам так говорил? Не важно, кто, главное, что сказано, верно. Если Он исполняет любые желания, почему бы не попросить его об этом? Может, просто никто до этого еще не додумался? Может, так велика у всех тут уверенность в том, что исхода из Лимба нет, что никто не сделал ни единой попытки? Ну-ка, как эти заведения у них тут выглядят?

Подполковник извертелся, высматривая поблизости что-то, похожее на то, что ему придумалось. Благодаря своему высокому росту, он мог смотреть поверх голов толпы, даже не приходилось привставать на носки или подпрыгивать. Однако ничего похожего на заведение, где совершенно бесплатно и безотказно осчастливливали выполнением желаний любого обратившегося, не было. Отмеченные яркой рекламой, со всех сторон располагались лишь увеселительные заведения, все помыслы и устремления гуляющих людей были направлены туда. Но не может же быть, чтобы не было где-то поблизости главного! Может, где-то в сторонке?

Увидев неподалеку расщелину боковой улочки, он устремился к ней. Снова заработал плавниками рук – рыба, вольная плыть, куда заблагорассудится, – и вскоре выбрался из толпы. Поток вынес его на отмель и, оставив, отступил.

Здесь было тихо, пусто, мглисто. Туманы, изгнанные с центральной улицы, роились, ползли вдоль стен, сгущались по углам в ожидании возможности поквитаться с обидчиками. Сан Саныч посмотрел назад. Люди проходили мимо бокового проулка сплошной стеной, друг за другом, не глядя по сторонам, не оглядываясь, будто ослепленные и манимые каким-то ярким видением впереди. Только не было никакого видения, подполковник побывал там лично и знал совершенно точно – не было. И, однако же, они видели призрачный свет, и шли на него. Все как один.

И все же, Доманский понимал, что однородность общества Лимба – кажущаяся. Не было, по сути, никакой однородности. Одни смотрели вверх, другие предпочитали глядеть под ноги – как и везде. Имелись здесь свои пессимисты и романтики, говнокопатели и надувальщики воздушных шаров. И к тому же периодически все менялись местами, то есть, общество совсем не было раз и навсегда застывшим. Нет, оно бродило и пускало пузыри, как всякий здоровый организм. Даже вечный здешний сумрак, чертов местный колорит – нуар этот, и тот постоянно менялся. И кто знает, представил подполковник, может быть, однажды в небе над Лимбоградом вдруг засияет Солнце? Или Луна? Кто знает?

Сан Саныч пожал плечами. О чем говорить? Да тут вообще ни в чем нельзя быть уверенным. Сегодня одно, завтра – другое. Но, может, дело в нем самом? Может, он сам меняется? И то, вечно ведь ему что-то не нравится, вечно подавай ему что-то особенное, чего нет нигде, что другим не надобно.

Он вновь повернулся к улочке. Туманы, мгла, мряка, шастающие тени и редкие фонари – вот это самая настоящая, привычная Лимбонговская обстановка. Хорошо еще, глаз гвардейцев нигде не видать, ни красных, ни зеленых. Он поднял воротник, поправил сумку и, раздвинув плечом туман, пошел вперед.

Булыжник мостовой, покрытый осевшей мелкой моросью, жирно блестел под ногами. Камни казались скользкими, и подполковник первые шаги делал осторожно, опасаясь, что ноги поедут. Но ничего такого не случилось, подошвы цепко держали поверхность, и он успокоился. Впрочем, идти пришлось совсем недалеко. Шагов через тридцать он заметил впереди, справа, знакомый синий огонек портуны. А, приблизившись к ней, увидел и то, что, как ему показалось, он искал.

Напротив двуликого барельефа, на противоположной стороне улицы, находилось невысокое гранитное крыльцо в одну ступеньку и такая же дверь, как у портуны. Только над ней вместо синего фонаря висел квадратный, в формат двери, экран. Экран матовый, не слишком яркий и, как ему показалось с первого взгляда, совершенно чистый. Что, конечно, было удивительно. Потому что, зачем? Кому от него какая польза? Сан Саныч даже засомневался сначала, то ли это заведение, что ему надобно? Но стоило ему задержать взгляд на экране чуть дольше, как он заметил, что единая его поверхность рассыпалась вдруг на светлые матовые точки, которые тут же затеяли странный завораживающий танец. А потом, покружившись недолго, сложились в узор, который едва ли можно было определить иначе, как лабиринт.

Ого, подумал Сан Саныч, мысли читает. Сканирует. Стало быть, мне сюда.

Дверь открылась легко, он вошел внутрь.

Это было совсем небольшое помещение, в одну комнату, без прихожей. Окон тоже не было, лишь голые стены, с них, из невидимых светильников, лился такой же неяркий рассеянный свет, что наполнял экран снаружи. В помещении не было никого, только у стены на столе стоял открытый и включенный ноутбук. Экран светился. Сан Саныч не стал медлить, подошел и, придвинув стул, сел.

На экране было открыто окно для диалога, курсор ввода призывно мигал в начале строки, приглашая набрать слова просьбы. То есть, вот так оно происходит? – удивился Доманский. Связь с Богом через мессенджер. Хм. А что, нормально. Почему нет? Чем кричать или молиться, заполни