Фантастика 2026-158 - Максим Арх

– Что вы, товарищ маршал, ничего подобного! Просто я думал...

– А вы не думайте, товарищ Доманский, не нужно. Вы хорошо потрудились, мы вами довольны, поэтому просто отдыхайте себе. А думать будем мы.

– Как скажете, товарищ маршал. Как скажете.

– Вот именно, как скажу, да. Вы, кстати, в курсе, что товарищ дон Севрюха нас покинул? И, возможно, навсегда?

– Так точно, товарищ маршал, слышал я такое. Как же вы теперь будете без господина адвоката обходиться?

– Что сказать? С доном Севрюхой было тяжело, без дона Севрюхи будет еще тяжелей. Но мы справимся. Свято место, как вам известно, пусто не бывает. Появится скоро, мы уверены, новый адвокат, который займет место дона Севрюхи. Займет место в строю! Что до товарища Мышмировского, вы насчет него не волнуйтесь. Товарищ теперь наш попутчик, и с нами он проследует, куда следует. Вах, как интересно я сказал! Проследует, куда следует. Захочешь так сказать, и не получится. А тут само сложилось! Мы товарища Мышмировского и поправим, и направим. Когда понадобится. А вы, если не секрет, куда теперь?

Сан Саныч обвел руками пространство, пожал плечами.

– Не знаю, еще не решил, товарищ маршал. Пройдусь туда-сюда, погуляю. Все равно.

– Так, если вам все равно, может быть, пойдете с нами на банкет? Нас тут пригласили, мы вас с собой приглашаем, – все нормально. Не пожалеете, мамой клянусь! С такой женщиной нас познакомить обещали – с ума сойти можно. Вах, какая женщина! Огонь-баба, как говорят у нас, у русских. Что, нет? Не желаете?

– Спасибо за приглашение, товарищ маршал, но нет. Я лучше один пешком погуляю.

– А и правда, товарищ Доманский! Не нужно вам ни с какой женщиной знакомиться! Еще увлечетесь ей, а это опасно. Потому что, что? Правильно. Если два коммуниста увлеклись одной женщиной, то один из них враг народа. Ха-ха! Шучу я, шучу! Ну, хорошо, не смеем вас больше задерживать. Вы заходите, звоните, присылайте сообщения. Мы послушаем, почитаем, разберем, подправим вас при необходимости. Всегда рады с вами пообщаться.

Лаврентий Павлович поднял руку и махнул ей напоследок, будто в прекрасное далеко послал сигнал с трибуны. И, быстро отвернувшись, зашагал в сторону входа в здание, возле которого по странному стечению обстоятельств подполковник остановился покурить. Два усии шли впереди маршала, два позади него, и такого эскорта было достаточно, чтобы не иметь проблем с окружающей его толпой. Людей просто раздвигала, убирала с дороги неведомая сила, как железные опилки сминает и откидывает магнитным полем. А вот Мышмировский куда-то запропастился, не было его видать. Странно, подумал Сан Саныч, где этот жмурик делся? Даже интересно стало.

– Господин Доманский! – услышал он рядом с собой вкрадчивый голос, и едва перестав смотреть вслед товарищу Берии, тут же увидел рядом с собой Мышмировского. Тот, оказывается, никуда не уходил, продолжал стоять на месте и теперь довольно улыбался.

– Как видите, мы тоже кое-что можем, – сказал он.

– Вижу, – согласился Сан Саныч. – Что сказать? Впечатляет.

– Благодарю, – Мышмировский слегка поклонился. – Но я, конечно, не для того, чтобы произвести на вас впечатление, задержался. Хотелось бы с вами переговорить по-быстрому, пока есть возможность.

– Пожалуйста. Я, как говорится, открыт.

– Думаю, нам надо кое-что прояснить. А именно, наши отношения.

– У нас есть отношения?

– Не играйте словами! Я же вижу ваш ко мне негативный настрой! И мне бы хотелось это изменить.

– Уверяю вас, господин Мышмировский, никакого негатива к вам у меня нет, ответил подполковник. – Некоторая настороженность присутствует, это верно. Но, согласитесь, она вполне объяснимая. Вы были приближенным лицом довольно страшного человека, вас следует опасаться.

– Это как раз понятно, – согласился Мышмировский. – Вы меня опасаетесь, я вас – это нормально. Главное, не допускать враждебных действий. Со своей стороны, могу гарантировать, что по отношению к вам буду придерживаться исключительно нейтралитета. На первых порах, в новой сложившейся обстановке, думаю, и этого будет достаточно. А там, глядишь, и точки соприкосновения с вами найдем. Я, если честно, хотел бы на это рассчитывать. Мне кажется, что в перспективе мы могли бы стать союзниками.

– Что ж, вполне здравое предложение, – согласился Доманский. – Так и поступим. Зафиксируем статус-кво, как нейтральный, а дальше будем посмотреть. Но, господин Мышмировский, вы же понимаете, что...

– Конечно, господин Доманский, конечно, – поспешил согласиться Мышмировский. – Понимаю. И даю установку на сотрудничество.

Господин гипнотизер исчез так же неуловимо, как незаметно стихает дуновение ветра, и, глядя на эти его фокусы, Сан Саныч подумал, что ему надо еще работать и работать над шлифованием собственных способностей. На фоне ловкости Мышмировского было абсолютно ясно, что до совершенства в маскировке ему еще далеко.

Выразительная невыразительность, – придумал название методу Мышмировского подполковник.

Однако следовало уходить. Мало ли, какие мысли касательно него могли возникнуть в голове у товарища маршала. Подумает-подумает, и решит вдруг, что правильней будет запереть подполковника в укромном месте до поры до времени, а ему вот именно сейчас этого ну никак не хотелось. Поэтому, он, не медля отчалил от ненадежной своей пристани и, отдавшись на волю людского потока, поплыл, им влекомый, неведомо куда. Отловить его в такой толпе, двигавшейся совершенно непредсказуемо, думал он, не то чтобы нельзя, но очень непросто. По крайней мере, придется потрудиться. А это его вполне устраивало. Чтобы тем, кто мог бы за ним следить, жизнь медом не казалась, он применил маскировку и совершил несколько маневров уклонения и избегания.

Вот, уже лучше, – оценил он свое положение по итогу действий.

Тут в голове его щелкнуло, и сразу сложился в ней некоторый пазл. Он вдруг сообразил, что банкет, на который пригласили товарища маршала, и куда тот звал его – тот самый, где должна быть Лили. А, значит, она и есть та огонь-баба, с которой Лаврентия Павловича кто-то собирался знакомить. В свою очередь, это означает, что товарищ Берия и есть новый покровитель оркестра, про которого говорил Томас.

Вот дерьмо! – оценил жизнь как таковую подполковник. И конкретно про товарища маршала: – Грязный пес!

От всех этих мыслей и выкладок Сан Саныч немедленно испытал вспышку жгучей ревности. Даже в глазах потемнело. Не сразу, не сходу удалось ему совладать с этим буйством чувств. Забудь, твердил он себе, забудь! Это уже не