Заглянувший - Анастасия Райнер

– Когда все лепестки разом опадут, – он кивнул на розовое дерево, – не жди меня. Активируй эту печать, она перенесет тебя в Эйдор. И, пожалуйста, не тяни! Если купол лопнет до того, как ты его покинешь, ты задохнешься, потерянная в промежутке миров! – Она хотела что-то сказать, но Андрас жестом остановил ее. – Как только переместишься в Эйдор, незамедлительно лети на Глейсу! Эта планета примет и защитит тебя. – Он отдал ей свиток.

Дрожащими руками девушка развернула его и увидела карту звездного неба с сияющей отметкой.

– Ты все поняла?! – требовательно спросил архант, рывком поднимая ее лицо за подбородок.

– Да, – отозвалась она. – Я поняла все, – с этими словами она бросилась к нему, уткнувшись в плечо, обвивая пальцами шею. – Я убила тебя!

Твердый и бледный, как мраморная статуя, но в то же время теплый. Он пробудил в ней нечто такое, чего она, глейсианка по происхождению, никогда раньше не чувствовала. Напряжение накапливалось внутри, пока она сильнее прижималась к его груди.

Зажмурившись, Андрас с силой прижал ее к себе. Погладил по спине, скользнул руками в русые волосы. Он совсем забыл, что такое нежность. А может, и не знал вовсе.

– Это не так, – прошептал архант ей на ухо. – Ты – лучшее из того, что со мной случалось. Лучшее из того, что никогда не будет моим.

Альенис почувствовала, как у нее перехватило дыхание. Она ощущала жар от каждого слова на своей шее, сходила с ума, а ведь раньше даже не подозревала, как сильно хочет его прикосновений. Странное желание, пронизывающее насквозь. До боли.

Все казалось нереальным.

Тяжесть сдавливала грудь так, что она едва могла дышать. Это мгновение, это напряжение между ними, такое потрясающе хрупкое, что, казалось, выдохнешь слишком резко – оно растает и что-то навсегда сломается.

Да, у духов нет сердец, гоняющих кровь по жилам. Нечему грохотать в тишине из-за потрясенного рассудка. Зато есть энергия. Будоражащая, жгучая, плавкая, рвущаяся из самого нутра пульсирующими потоками, горячими волнами, и чем они жарче, чем мощнее, тем сильнее дрожал голубой купол.

Совсем скоро он рухнет, а они никак не решались выпустить друг друга из объятий. Только прижимаются крепче, сбив дыхание, сплетая пальцы. И в этих объятиях было не меньше боли, чем любви.

Такие близкие друг другу, но одновременно такие бесконечно далекие существа.

– Альенис, – он впервые произнес ее имя, вздрагивая от звука собственного голоса. Имя, которое не сравнится ни с одним другим, когда-либо произнесенным его губами.

В ответ она только затряслась и заплакала, крепче обнимая. Своей щекой коснулась его щеки.

– Альенис, пора, – мягко отстранился он, держа ее за плечи.

– Нет…

Встретив ее раскрасневшееся, мокрое от слез лицо, он обхватил его ладонями, любуясь каждой соленой капелькой на длинных ресницах.

– Нет! – повторила она, продолжая упираться. – Лети со мной на Глейсу!

– Нельзя.

– Почему?!

– Кто-то должен прикрывать, глупенькая. – Андрас улыбнулся, больше не позволяя себе слабину.

– Как тебе помочь?! Скажи!

– Верь мне, – прошептал он. – Я больше никогда тебя не предам. Никогда.

– Я верю… верю!

– Ох, Андрас! Ох уж талантливый сукин сын! – Древиан Смоур, сжав кулак, захлопнул память арханта. – Додумался, а главное, сумел спрятать человеческую душу в безжизненной пустоте! Высший пилотаж! Правда, он ему очень дорого обошелся.

– Разве ты не знал об этом? – произнес я, продолжая смотреть на мертвенно-бледное лицо Андраса.

– Я знал, что он ее прячет, но никак не мог понять где. – Смоур подошел к креслу и сел, закинув ногу на ногу.

Опытный, древний, изощренный в умении властвовать над человеком. И он наблюдал за мной, не скрывая интереса. Изучал выражение моего лица и, наверное, даже проникал в мысли.

Любовь оказалась горьким, отравляющим напитком, который хотелось жадно пить, ни капли не проливая.

Что я чувствую? Сейчас, когда увидел, как Альенис полюбила арханта, а он полюбил ее? Это происходило само собой, легко, естественно и необратимо. Ведь когда все настолько взаимно, сопротивляться невозможно.

– Воруешь чужие мечты, значит, – проговорил я, ощущая, как твердь крошится под ногами.

– Иногда.

– Мою украл.

– Ты ведь сам никогда не верил, что вам суждено быть вместе. – Он выдержал паузу. – Нет ничего надежного. Или ты все еще видишь в ней опору?

Стиснув зубы, я впился пальцами в столешницу, пытаясь понять самого себя. Пытаясь угнаться за мыслями.

Выходит, я все-таки встретил в Рохасе свой личный ад.

Смоур прав – нет ничего надежного.

Как и вечного.

Видя изменчивость природы с течением времени, видя эволюцию сознания живых существ, в глубине души я всегда знал: рано или поздно мы с Альенис пойдем разными дорогами. У нас останется только память и совместная история, спрятанная в наших душах.

Я все еще люблю ее и знаю, что она все еще любит меня, но при этом мы ни в коем случае не половинки одного целого. Мы – две души. Родственные, но полноценные. И мы вправе любить других.

Иларем, Лукс, Клодери… Я благодарю Эйдор за встречу с ними! Мы через многое прошли, многому научились. Наше знакомство посреди необъятного пространства Вселенной – не случайность, и я уверен: наши судьбы еще не раз пересекутся.

Каждого человека я теперь воспринимал иначе, с его опытом, целями и мечтами. Лица больше не перечеркнуты, не размыты в толпе. Мое виденье мира уже не сконцентрировано на мне одном, теперь я счастлив быть вместе со всеми. Ведь каждый из нас хочет прийти к единству – кто-то втайне, кто-то открыто.

Еще не раз мы с Альенис обретем друг друга, когда придет время. И еще не раз потеряем. Всему свой срок. На этом потрясающем пути, который невозможно предугадать, я буду встречать других поразительных людей, буду восхищаться ими, буду влюбляться. Точно так же Альенис будет любить других. Это неизбежно и это правильно. Так устроен мир.

Никто не предназначен тебе, кроме тебя самого. И другие люди принадлежат сами себе и больше никому. Никого к себе не привяжешь, никого не удержишь силой, особенно когда впереди еще тысячи жизней. Такая простая, такая очевидная мысль, но какой же путь пришлось пройти, чтобы всецело принять ее.

Сейчас я уверен, что однажды, узнав и полюбив каждую земную душу, я приближусь к божественной святости, а может даже сольюсь с ней. Тогда-то мы и объединимся в великий организм, в Абсолют, мерцающий в вечности мироздания.

А сейчас я должен отпустить ее.

– Удивительно, что может сделать любовь с душой арханта, – нарушив