Заглянувший - Анастасия Райнер

меня подобные эксперименты? – Ее взгляд выражал отчаянье и мольбу. – Сколько протягивали в неволе изолированные от Источника духи? Сам же видишь: я задыхаюсь здесь, как под толщей воды. Моя жизненная сила вот-вот иссякнет. Эта подделка, – она махнула рукой на цветущее дерево, – не способна восполнить мои силы, она только оттягивает неизбежное. Мне нужно солнце, нужна луна! Ты же можешь сделать так, чтобы никто не догадался о том, кто я! Можешь установить срок, который я не смогу нарушить! Я в твоей абсолютной власти! Так пропиши условия, которым я буду беспрекословно следовать! А если нет – не сегодня, так завтра… этот купол станет моей могилой.

Андрас бежал, задыхаясь и не замечая, что все тело лихорадочно трясет, к угасающему голубому куполу, прижимая к груди большую серебряную птицу. Ту самую, которая выслеживала меня в академии Арден. Которую я решил отпустить на волю. Теперь крылья лунной флайны, переливающиеся жемчугом, безжизненно висели, а голова болталась из стороны в сторону с раскрытым клювом и закрытыми веками.

Да и сам архант выглядел значительно хуже. Похудел, осунулся, будто давно мучился от нестерпимой хронической боли.

Ворвавшись в купол, он бережно уложил птицу возле цветущего розового дерева, роняющего лепестки. Пригладил ее крылья и прекрасный пышный хвост. Положил ее голову к себе на колени, бормоча и одновременно укрепляя шаткий защитный пузырь:

– Глупая, какая же глупая… Увидеть брата ей захотелось!

Флайна не реагировала.

– Почему он не отпустил тебя РАНЬШЕ?!

Его изумленные глаза были так отчаянно распахнуты, что выдавали нарастающую, всепоглощающую, почти животную панику. Всегда спокойный, закрытый Андрас сейчас разрывался изнутри. От того, что позволил чуждому чувству коснуться его зачерствелой древней души.

Это выглядело невероятным, неправильным и в то же время до боли правдивым.

Очевидным.

– Ну же, дыши вместе со мной! Я рядом!

Склонившись над птицей, черный человек вцепился в нее пальцами, пытаясь отдать свою энергию, которая обесцвечена, лишена жизни, которая не подходит, потому что слишком отравлена тьмой. А потом начал трясти ее.

– Не смей… Не смей! – У него перехватило дыхание, и он только открывал рот, не в силах произнести то страшное слово, что вертелось в голове.

«Не смей УМИРАТЬ».

И вновь затряс, и вновь отпустил.

Бездыханная птица лежала у его ног, и до него никак не доходило, что это значит.

Он не готов был принять такое.

Он просто не мог допустить эту потерю, неверие все еще горело в его широко распахнутых глазах.

– Прошу тебя, очнись!!!

Раскаленный до предела разум выжигал все прочие мысли. В отчаянье он прижался к флайне, покрывая ее крылья горячими поцелуями несколько долгих секунд. Обхватил пальцами голову, что продолжала лежать у него на коленях, заглядывая в закрытые глаза. Гладил шею. Повторяя одно и то же «не смей…», словно она была для него маленьким лучиком света, а теперь, когда он погас, ему стало слишком темно и холодно. Слишком страшно.

А потом уткнулся в нее лбом, зарываясь пальцами в серебряные перья.

– Если уж… не ради тебя, – сбивчивый шепот вырвался сквозь зубы, – тогда больше ни для кого! Никогда…

Неужели это конец?

Неужели, желая спасти, он сам погубил ее?

Андрас не сразу заметил, что птица начала превращаться. Только когда пальцы ощутили струящиеся волосы, он на мгновение замер, а затем медленно поднял налитый болью взгляд обрамленных длинными черными ресницами глаз.

– Скучал? – тихо спросила Альенис и улыбнулась такой уже привычной, родной улыбкой.

Неверие, облегчение, счастье: все в один миг прокатилось по лицу арханта. Судорожно выдохнув, он вдруг осознал всю дикость этой сцены, а потом резко отпрянул, неловко отводя взгляд и оправдываясь:

– Я боялся, что Шейнел тебя не отпустит, и уже планировал силой пробраться в академию…

– Это подпортило бы тебе репутацию. – Девушка села, облокотившись спиной о дерево, все еще очень слабая. Потерла лоб. – Ты боялся за меня… Значит, разглядел во мне равную?

– Нет, – ответил он, запнувшись. – Не так. Ты – выше.

– Выше древнего арханта? – Она смотрела так внимательно, так близко, что все окружающее пространство начинало теряться. Или это он был потерян все то долгое время, что провел без нее?

– В головах людей вертится столько черных мыслей, – произнес Андрас, все еще избегая ее пронзительного взгляда. – У каждого. Каждый день. Это приводит в ужас, и нельзя привыкнуть. Если слушать из века в век, начинаешь пропитываться этой ядовитой золой, тонуть в ней. Она отравляет разум, толкает на самый край. Заставляет разочароваться в жизни. Но ты – абсолютное добро, которое я больше ни в ком никогда не встречал.

Она протянула руку и схватила его за запястье:

– Ты поэтому не хочешь отпускать меня? Держишь взаперти, как редкий трофей?

Андрас опешил, не зная, что ответить. Конечно, он ждал этот вопрос, но явно не сейчас. Когда она чуть было не…

– Тебе приятно, когда я в плену? – продолжила напирать Альенис, крепче сжав запястье арханта, – Приятно управлять моей судьбой?

Молчит. Отвернулся. Вот-вот сорвется и уйдет.

– Почему ты не убиваешь меня, а держишь здесь втайне от Смоура? Ты стал так слаб… И теперь я знаю почему. Сколько же сил отнимает эта тюрьма? Зачем тебе все это?

– Самому бы выяснить, – отозвался Андрас, вновь замыкаясь.

Слова душили его. Съедали изнутри. Альенис положила ладонь поверх его ладони, но он отдернул.

– Я знаю: тобой правят светлые чувства, – нежно произнесла она. – Их важно выражать, стыдиться нечего. Наоборот – этим нужно гордиться. Не мучай себя недосказанностью, может, мы вместе во всем разберемся.

Какое-то время он колебался, однако вскоре решился все же открыться.

– Чем больше тебя узнаю, тем меньше понимаю. О тебе, о себе… Но, когда ты далеко, в груди больно, холодно и обидно. Я много раз сталкивался с людьми и испытывал разные чувства, но никогда не испытывал подобного, – замялся он. – Не очень у меня выходит… Когда так много хочешь сказать, когда пропитан этим странным незнакомым чувством, так сложно подобрать те несколько слов, которые отразят его суть. – После непродолжительной паузы он наконец осмелился посмотреть на нее. И голос стал тверже. – Мне интересны наши встречи, важны твои улыбки. Рядом с тобой я чувствую себя обновленным. Ты настолько невероятная, настолько не похожая на других, что даже не верится, что ты существуешь. И теперь… мне впервые не одиноко.

Альенис смотрела на арханта широко распахнутыми глазами, а затем едва слышно прошептала:

– Разве арханты способны испытывать любовь?

– Нет. Это невозможно.

– Но если все, что ты сейчас сказал, – правда, тогда