Погоня за судьбой - Ди

но всхлипы прекратились, а сверху доносились голоса, приглушённые толстым слоем камней — кто-то отдавал команды. Вдруг сухо, гулко захрустело, и стены задрожали. На голову полетела пыль, и плита, нависавшая над узкой щелью между мной и Сашей, с грохотом просела. Мальчик вскрикнул, на меня посыпались осколки камней, я прикрыла голову руками и закричала:

— Саша! Саша, отзовись!

Плита шумно обрушилась на пол, захлопывая щель и отделяя меня от мальчика, и в это же мгновение сквозь дверной проём в квартиру ворвались двое крупных бойцов спецназа в полном облачении, нацеливая на меня стволы. Один из них громко скомандовал:

— Не двигаться, руки за голову! Медленно повернуться! Встань и иди ко мне, без резких движений!

— Там под завалом ребёнок! — крикнула я.

— Я сказал — не дёргаться! Одно резкое движение — и я открываю огонь!

— Я должна его спасти!

Отвернувшись от мужчины, я упала на колени, схватилась за край плиты и принялась в отчаянии дёргать его. Плита была неподъёмная, ничего не получалось, я со скрежетом тщетно обдирала биотитановые пальцы о щербатый бетон.

В бок, под рёбра, вонзилась ледяная молния. Тело скрутило судорогой, мышцы взбунтовались, отказываясь слушаться, и по коже покатилась волна мучительного электрического разряда. Инстинкты перехватили управление — и я, оттолкнувшись от стены, рванулась всем телом на источник удара, как змея на тепловое пятно. Тело, вложенное в удар, встретило жёсткий пластик бронежилета, что-то хрустнуло, и полицейский, не ожидавший контратаки конвульсирующего тела, потерял равновесие, зацепился за шифоньер, и вместе с ним загремел на пол.

В одну секунду оказавшись возле опрокинутого бойца, я схватила выпавший из его рук автошокер и взяла на мушку второго, стоявшего у самого выхода.

— Бросай оружие! — крикнула я, целясь ему в голову ходившими ходуном руками.

— Ты соображаешь, что делаешь? — спросил он, медленно опуская ствол — с лёгким недоумением в голосе. Не ожидал от меня такой прыти.

— Я ухожу! И не вздумай мешать! Ствол на пол — и в сторону!

Украдкой оглянувшись назад в ожидании подкрепления, он аккуратно положил оружие и сделал пару шагов в сторону кухни. Другие бойцы будут здесь в любую секунду, меня спасала лишь стеснённость пространства — поэтому нужно немедленно уходить!

Удерживая спецназовца на прицеле, я выбралась из квартиры, и в этот момент сверху, в пролёте показалась тень. Вскинув шокер, я зажала гашетку, и оружие с треском выплюнуло в стену серию голубых разрядов. Преследователи замешкались, а я швырнула ствол на лестницу и буквально нырнула ногами вниз, в узкую щель между ступенями и крупными обломками камней, в следующий пролёт. Затрещала материя куртки, о ржавую арматуру скрежетнул биотитан, что-то больно впилось в бок — и вот я уже внизу, а туда, где я только что была, ударил разряд.

Отверстие заслонила тень, и кто-то крикнул:

— Сдавайся, призрак! Не усугубляй, ты себе и так уже срок подняла!

— Вам надо спасти ребёнка, это самое главное! — прокричала я, спускаясь вниз, в темноту, и упёрлась в решётку, отделявшую заваленное фойе первого этажа от спуска в подвал. В лицо дохнуло затхлостью, меня окутал тёплый пар.

Голос сверху гаркнул:

— Если бы не ты и твои подельники, никого не пришлось бы спасать!.. Маски надеть, будем выкуривать хорька! Аметист, гони сюда бригаду, надо ещё одну плиту поднять!

— Пашковский, выставляйся с той стороны! — прозвучал второй, хриплый бас. — Она не должна уйти!

Металлический предмет застучал по полу, что-то хлопнуло, пронзительно завоняло едким дымом. Зажмурившись, плазменным резаком я отсекла замок с решётки, спустилась на последний пролёт и стала пробираться вперёд почти по колено в жиже. Дальше, во тьме, шумела вода — по всей видимости, обрушением были повреждены трубы.

Мир плыл. Пол под ногами то уходил в сторону, то вздымался навстречу, а в висках стучали отголоски шокера — тупые, назойливые, как отбойный молоток. В боку не просто саднило — там будто сидел раскалённый гвоздь, с каждым вдохом входивший всё глубже. По коже бегали фантомные мурашки — эхо разряда, который всё ещё жил в нервах. Воздух пах сыростью, ржавчиной и… слезоточивым газом. Он уже здесь.

Пламя резака разгоняло тьму, выхватывая идущие вдоль стен трубы и тёмные проёмы по бокам. Шаря глазами во тьме, я пыталась высмотреть спасительный выход. Метнулась направо, откуда, как мне показалось, задувал свежий воздух. Решётка! Маленькое окошко под потолком, забранное решёткой.

Все мысли сгорели, и осталась лишь одна — дыра. Нужна дыра! Поддав резаку мощности, я спиливала прутья один за другим. Каждый прут был секундами, которые убегали сквозь пальцы. Второй прут… Третий… Последний, четвёртый армированный прут лопнул у основания, осыпая лицо горячей окалиной.

Сзади что-то громыхнуло, послышался плеск. «Они здесь! Быстро, быстро! Если они меня поймают, всё пропало, и Вера останется жить!»

Судорожно вцепившись в металл, лихорадочно, до боли напрягая все мышцы тела, я отгибала последний прут. Усилители пронзительно свистели, работая на пределе, и через секунду я уже протискивалась сквозь образовавшееся отверстие в вечернюю полутьму. Мокрый бетон, трава, покрытая снегом — и несколько зевак, замерших с открытыми ртами поодаль. Вскакиваю и рвусь куда глаза глядят, а позади, из подвала слышится надсадный крик:

— Уходит! Давай назад!

Вкладываю все силы в последний рывок в сторону облезлых кустов, продираюсь насквозь, ломая ветки, рассекая лицо, и стремглав бегу вдоль какого-то бетонного забора. Во рту — привкус крови, уши закладывает, сердце заходится и захлёбывается, но я не останавливаюсь — не могу! Я просто не могу попасться им после всего этого!

Время тянется, разворачиваясь в вечность, мимо мелькают стрелы горящих фонарей, редкие прохожие расступаются, бегут прочь заборы и уплывают назад высокие дома. Поворот, ещё один, проезжая часть, визг тормозов и резкий, словно нож, гудок — и снова кусты. Какие-то буераки, ещё один забор, широченная канава… Наконец замедляю ход, и моё тело, превращаясь в гору бесполезного мяса, увлекает меня вниз, под землю. Сквозь чёрный туннель взглядом ловлю в мелькающем потоке искр белый сугроб и обессиленно валюсь прямо в него.

Воздух… Его нет. Лёгкие хрипят, выплёвывая клубы пара в морозную тьму, но в грудь ничего не попадает. «Дыши», — приказывает мозг, а тело не слушается. Оно разбито, контужено, отравлено, оно просит не воздуха, а остановки. Перерыва. И я лежу, вбитая в сугроб, словно гвоздь, слушая, как где-то далеко, сквозь шум в ушах, воет сирена — уже не за мной, а просто в ночи, в этом огромном, безразличном городе…

Глава XIII. Цивилизация нулевого типа

Когда-то мне казалось, что судьба —