Погоня за судьбой - Ди

— Подруга, тут не ночлежка, — бросил он. — Если тебе негде переночевать, иди куда-нибудь в другое место. В коридор к остальным… или в метро, например.

Голос мой зазвенел металлом неожиданно для меня самой:

— Послушай-ка, дружок, я хоть и устала, но я здесь не на ночлег. Мне всего лишь нужна информация, и я её получу. Мне нужен компьютер с картой местности.

— А геолокацию в нейре включить не судьба? — развёл он руками в недоумении.

— Если бы всё было так просто, я бы сюда не пришла. А теперь, пожалуйста, скажи мне, какой из свободных компьютеров я могу занять на пять минут?

Я медленно, через силу, положила руку на стойку. Щелчок плазмера раздался негромко, почти вежливо, и из разодранного рукава выдвинулось «жерло» — продолжение моей руки, холодное, стальное, смертоносное. Я даже не смотрела на человека за стойкой — я смотрела куда-то сквозь него, в стену.

— Компьютер, — медленно повторила я. — Карта. Всего лишь пять минут. Пожалуйста… не заставляй меня просить дважды.

Парень вздохнул так, словно я требовала привести в порядок после себя одну из кабинок.

— Боже, — пробормотал он. — Как же вы меня достали… Что ни день — то какой-нибудь прикол… Вон там, возле колонны. Сейчас разблокирую.

Его обречённость была страшнее любого страха — он, кажется, видел во мне не угрозу, а очередную часть рабочего дня, рутинную неприятность.

— Спасибо, мой хороший, — выдохнула я. — И будь паинькой, не звони в полицию. Пожалуйста.

Я доковыляла до монитора и, поглядывая на администратора, который как ни в чём не бывало уткнулся в стол и занимался своими делами, открыла карту города.

«Так… Я здесь. А МФТИ здесь». Кажется, я находилась относительно недалеко, и нужно было преодолеть всего лишь несколько километров. Отметив про себя ориентиры и примерно запомнив маршрут, я отключила сеть, встала из-за монитора и подошла к стойке. Парень поднял вопросительный взгляд. Я махнула рукой в сторону ряда дверей, за одной из которых скрылась истеричная особа несколько минут назад:

— Слушай, а что это там?

На мониторе давешняя Нинель извивалась, лёжа на полу и сжимая бёдра. Администратор бесцветно ответил:

— Кабинки виртуальной реальности… интимного характера. Люди просто подсаживаются на это и становятся натуральными виртоманами. Забывают о реальной жизни, с ума сходят. — Он понизил голос. — За три года при мне одиннадцать человек с припадком в дурку увезли, представляешь? А если они платят, я им слова поперёк не могу сказать. Такое устраивают… В суд подают, оборудование ломают…

Я задумчиво обвела взглядом помещение, похожее на зал с застывшими восковыми фигурами.

— Многие бегут, — сказала я. — От реальности, от себя… Хорошо бы не забежать слишком далеко, откуда уже нет возврата… Ладно, спасибо тебе. И прости за грубость — день не задался. Мне пора.

— Удачи… в твоих делах.

— Ага… А тебе — терпения…

Старательно отводя взгляд от наркоманов в галерее, я вышла под ночное городское небо. Стоял лёгкий морозец, но мне холодно не было — я успела хорошенько согреться за последнее время, однако уже ощущала, как подкатывает простуда. Ватная голова гудела, хотелось прилечь, но я обязана была двигаться вперёд.

Оглянувшись и убедившись, что за мной никто не следит, я выбрала направление и зашагала по тротуару. В вышине неслись огоньки глайдеров, и подспудно я пожалела о том, что не стрясла с этого ботаника денег на аэротакси, но мне претила мысль о грабеже. Парню и так достаётся на этой скотской работе…

А город смотрел сквозь меня миллионами стеклянных глаз. Камеры на углах, датчики в фонарях, сканеры на беспилотных машинах, что сновали мимо. Эти «взгляды» скользили по мне, как вода по маслу — чип Фёдора работал. Я была призраком в этой тотальной, всевидящей машине. Тенью без имени и с тысячей имён, в самом освещённом месте мира.

И это давало ложное чувство безопасности. Ложное — потому что «Счетовод» — это не просто система слежения, но диагноз. Он не ищет преступников. Он вычисляет аномалии, сбои в потоке, а я была ходячим сбоем. Рано или поздно алгоритм должен будет заметить не то, что я делаю, а то, чего я не делаю: не плачу налоги, не покупаю билеты, не имею цифровой истории. Я была дыркой в алгоритмическом полотне — а дырки имеют свойство расширяться, привлекая внимание тех, кто это полотно шьёт…

* * *

Улицы сменяли одна другую, переулки выходили на проспекты, которые упирались в эстакады. Тихие дворики и шумные стоянки аэротакси, крикливые пьяные компании и понурые силуэты бедняков, медленно ползущие автомобили с дребезжащими от ревущей музыки номерными знаками и точки проносящихся в вышине глайдеров — город не спал, он жил своей жизнью, которая не прекращалась ни на минуту…

Устало ковыляя по очередному проспекту, я заприметила впереди полицейский фургон, движущийся мне навстречу. Секунда размышлений — и я сворачиваю в проулок, к тёмным деревьям. Позади шумели машины, слева возвышался спящий жилой дом. Во дворе было тихо, лишь ветер шумел в кронах деревьев, сквозь которые справа проглядывало сплошное пятно ярко-белой стены. Из тьмы показались массивные латунные ворота с небольшой приоткрытой дверкой у их основания, а по асфальту побежал луч фар свернувшей следом за мной полицейской машины.

Стараясь вести себя естественно, я сунула руки в карманы и устремилась прямо к латунной дверке. Передо мной вырастало величественное сооружение — белоснежные стены, покрытые известняком, были украшены вытянутыми вверх продолговатыми окошками под изящными наличниками. Всё это древнее великолепие венчали золотистые купола, россыпями искр скользившие сквозь беспокойные ночные ветра.

Дверь поддалась с тихим, древним скрипом. За порогом была густая, прохладная тишина, впитавшая в себя столетия вздохов и шёпотов, а городской гул был просто отсечён, как будто я шагнула не в здание, а в иной временной слой. Я вошла, и дверь мягко закрылась за моей спиной, оставляя снаружи весь двадцать второй век с его сиренами и криками.

В просторном зале не было ни души. Округлый потолок с изображениями святых сходился над головой, а под ногами сверкал мрамором идеально чистый пол. Справа возвышался иконостас, из его едва освещённых глубин на меня выжидающе смотрели образы святых. По левую руку редкой россыпью свечей во тьме выделялся канун, и я направилась прямо туда.

По спине бежали мурашки, я уже почти слышала — сейчас скрипнет дверь, и следом за мной войдут полицейские. Но ничего не происходило — было абсолютно тихо, и даже городской шум не достигал этого места, не мог пробиться сквозь толстые, надёжные стены.

Я