Фантастика 2026-153 - Павел Смолин

— Слушаю.

— У меня в Тифлисе была Катя. У меня в Петербурге у меня ничего нет. Кроме Вас. И кроме работы. Я Вам это говорю, чтобы Вы знали, что я к Вашему положению отношусь с пониманием.

Я долго смотрел на Сосо.

— Спасибо, Иосиф Виссарионович.

— Не за что.

Мы доехали до Литейного. Соколовы встречали нас у двери. Старик Соколов был на голову ниже Сосо, в обычном сюртуке, с седыми усами, тихий. Жена его, Анна Семёновна, в тёмно-синем платье, в чепце. Они Сосо поклонились с уважением. Я их с ним познакомил коротко: «Иосиф Виссарионович, мой человек, прошу его принять как меня». Соколовы кивнули.

Артемий внёс сундучок. Поставил в маленькой прихожей. Сосо осмотрел квартиру: спальня, кабинет, общая гостиная, маленькая столовая. Кухню Соколовы держали внизу, готовили на всех своих жильцов в общей.

— Хорошо.

— Я завтра в десять утра жду Вас у себя на Каменноостровском. У меня там кабинет, который я Вам обустрою для работы. До завтра.

— До завтра.

Мы пожали руки. Я с Артемием уехал. Сосо остался устраиваться.

В коляске Артемий долго молчал. Потом сказал:

— Ваше высокопревосходительство.

— Слушаю, Артемий.

— Этот человек у нас будет?

— Будет, Артемий.

— У него лицо такое, что я к нему сразу проникся.

— Чем проникся?

— Тем, что у него горе свежее. У меня у тебя сестры младшей. Она с мужем хорошо жила. Муж в позапрошлом году утонул в Амуре, на льду провалился. Она потом полгода ходила, как ходил вот этот сегодня. Я этот вид знаю.

Я посмотрел на Артемия. У меня в моих восьми годах с ним рядом я знал, что у него была сестра в деревне под Хабаровском, и я знал, что у неё муж погиб. Но я никогда не связывал его деревенский опыт с моими петербургскими разговорами.

— Артемий. Ты у меня умный.

— Я-то простой.

— Простой и умный.

— Так точно.

Сосо в моей канцелярии начал работу с одиннадцатого апреля.

Я ему отвёл отдельный кабинет на втором этаже моего дома, рядом с кабинетом Северцова. У него там стоял письменный стол, мягкое кресло, две этажерки, небольшой сейф (Северцов настоял), лампа под зелёным абажуром. На стене висела карта Российской империи в крупном масштабе, отдельно карта Кавказа. По моей просьбе Северцов положил ему на стол стопку канцелярской бумаги, чернильный прибор, две пачки конвертов с моим адресом, и канцелярскую печать «Канцелярия члена Государственного совета генерал-лейтенанта Гродекова». Эта печать ему по обиходу была не нужна, но Северцов решил, что Сосо в первый день надо показать, что у него теперь не партийный угол, а государственный кабинет, и что эта печать у него под рукой.

Сосо в этот первый день печать рассмотрел минуту. Положил обратно. Сказал:

— Иосиф Виссарионович пока к ней не привык.

Я сказал тихо:

— Привыкайте.

— Привыкну.

Работу я ему дал постепенную. Первый месяц — чтение. Я ему отдал три толстые папки: одну по Кавказу за последние пять лет (отчёты губернаторов, отчёты охранки, парламентская переписка по Кавказу), одну по Средней Азии (Туркестанский край, тогда ещё под военным управлением), одну по нерусским народам Поволжья (татары, башкиры, чуваши). Я ему сказал:

— Иосиф Виссарионович. Я Вам месяц на чтение даю. Без всякой выработки. Просто читайте. К концу месяца я Вам дам первое поручение. До этого Вы у меня в Петербурге не работаете, Вы у меня в Петербурге обживаетесь.

Сосо посмотрел на стопку папок. Подумал.

— Месяц — это много.

— Это столько, сколько Вам нужно. Я Вас не тороплю.

— А я себя торопить буду.

— Торопите. Но через месяц. До этого читайте.

Он кивнул. Сел за чтение в тот же день.

Я в первый месяц с ним почти не разговаривал по делу. Я с ним обедал три раза в неделю, у меня в столовой, с Северцовым. Мы обсуждали город, петербургскую жизнь, газеты, иногда литературу. Сосо говорил мало, слушал внимательно. У него с Северцовым отношения сложились ровные, без особой близости, но и без напряжения; Северцов его принял как человека, которого взял я, и не задавал вопросов. Сосо это оценил.

С Лениным Сосо в этот первый месяц виделся два раза в неделю. Ленин жил уже не у Бонч-Бруевича, а в собственной квартире на Большой Гребецкой, на Петроградской стороне, не очень далеко от меня. Сосо у него обыкновенно проводил вечерние часы. Я туда не лез: у них была своя партийная работа, в которую я обещал не вмешиваться, и я обещание держал.

К середине мая Сосо закончил папки.

Он ко мне пришёл утром семнадцатого мая, без записи, как было у нас договорено, и сказал:

— Николай Иванович. Я готов.

— Иосиф Виссарионович. Хорошо. Садитесь. У меня к Вам первое поручение.

Сосо сел в кресло напротив моего стола.

— Слушаю.

— Я Вам даю задачу обзорную. У меня в Государственном совете лежит вопрос о Туркестанском крае: переходить ли он из военного управления в гражданское. Этот вопрос обсуждается с прошлого года, и обсуждение идёт без движения. Я в этом вопросе пока не имел своей определённой позиции, потому что у меня по Туркестану картины полной нет. Я Вам поручаю: за полтора месяца составить мне обзорную записку по Туркестанскому краю на пятнадцать-двадцать страниц. По всем существенным сторонам: население, хозяйство, политическая обстановка, отношения с местной знатью, отношения с русскими переселенцами, отношения с Афганистаном и Персией, состояние военного управления, мнение разных партий о переводе в гражданское. К пятнадцатому июля у меня на столе должна лежать Ваша записка.

Сосо подумал.

— Я в Туркестан не ездил. Я туда не поеду до записки?

— Не поедете. Я Вам поручаю работу по документам. Если в записке Вам не будет хватать чего-то, я Вам прибавлю командировку на месяц. Но сначала по бумагам.

— Это понятно. Какие бумаги Вы мне дадите?

— Северцов Вам сегодня же откроет канцелярский доступ. Через Северцова Вы получите всё, что есть в Военном министерстве, в Министерстве иностранных дел, в Министерстве внутренних дел. Если чего-то не найдёте, скажите Северцову, он через мой кабинет затребует.

— И я могу с Лениным консультироваться по Туркестану?

Я посмотрел на Сосо.

— Иосиф Виссарионович. Я с этого вопроса начну. Вы у меня работаете. Партийной дисциплины я в этой работе