Фантастика 2026-153 - Павел Смолин

не запрещаю и не контролирую. Если Вам по какому-то вопросу нужен совет Ленина — спрашивайте. Если Вам по какому-то вопросу нужен совет Шаумяна — спрашивайте. У Вас в этой работе одна установка: записка должна быть моей. Это значит — она моя, не партийная. Все источники Вы можете использовать. Все консультации можете брать. Но в конце записки должно стоять то, что Вы считаете правильным, не то, что считают Ваши товарищи. Это понятно?

Сосо долго смотрел на меня.

— Это понятно, Николай Иванович. Это, я Вам скажу, у меня в моей партийной жизни до сих пор было редкостью. У меня в моей партийной жизни обыкновенно требовалось то, что партия требовала, а не то, что я думал. Я к Вашему подходу буду привыкать.

— Привыкайте.

— Привыкну.

Записку он сдал ровно к пятнадцатому июля. Двадцать четыре страницы, сшитые в картонной папке, написанные сосовским аккуратным почерком (он почему-то отказался от пишущей машинки, которую Северцов ему предложил, и писал от руки).

Я её прочёл за один вечер.

Это была очень хорошая работа. Не идеальная: у Сосо в ней не хватало одного — личного знакомства с краем. Это давало картине некоторую обобщённость. Но в остальном записка была лучше многого, что я в Петербурге за два года читал. Сосо проанализировал восемь главных проблем Туркестана: переход от военного управления к гражданскому, земельный вопрос (захват русскими переселенцами поливных земель у узбекских дехкан), хлопковый вопрос (моноспециализация), вопрос ирригации (систему обводных каналов с XVII века не ремонтировали), вопрос джадидизма (молодое татарское и узбекское движение за обновление мусульманской традиции, которое русская администрация подавляла как сепаратистское, а Сосо считал, что подавлять не надо), отношения с Афганистаном (англичане работают над Афганистаном против России, нужны контрмеры), вопрос военной службы для мусульман (Туркестанский край освобождён от воинской повинности, что обиду русских вызывает), и вопрос школьный (русских школ в крае мало, родных мало, наладить нужно и те, и другие).

По каждому из восьми Сосо давал свою рекомендацию. Не партийную, не радикальную, а ровную, государственную. По переходу в гражданское управление он рекомендовал переходить, но в три этапа за пять лет, чтобы не ломать. По земельному вопросу — учредить смешанные комиссии (русский, узбек, чиновник) для разбора каждого спорного захвата отдельно. По хлопку — отменить льготные тарифы на хлопок, чтобы дехкане могли вернуться к смешанному хозяйству. По ирригации — государственная программа восстановления каналов. По джадидизму — прекратить подавление, поддержать через образовательные субсидии. По Афганистану — усилить разведку и купеческие связи. По воинской повинности — ввести с пятнадцатого года, постепенно, по выборным округам. По школам — программа десятилетняя, по образцу того, что я в Приамурском крае.

Записка кончалась короткой страницей выводов. На ней Сосо написал: «Главный вывод. Туркестан в нынешнем виде есть колония, а не часть империи. Если так оставить, колония через двадцать-тридцать лет от империи отвалится. Чтобы Туркестан стал частью империи в долгом смысле, надо обращаться с ним не как с колонией, а как с краем. Это значит — общая школа, общая повинность, общее управление, общая казна. И при этом — уважение к их вере, их языку, их хозяйственному укладу. Это работа в две стороны: интеграция и уважение. Без одной стороны другая не работает. И. Джугашвили».

Я записку прочёл до конца. Закрыл папку.

Долго сидел.

Это был тот Сосо, которого я искал. Не партийный фанатик. Не подавляющий чиновник. Не безродный исполнитель. Человек, у которого в голове есть собственное представление о том, как должно быть устроено государство в его взаимоотношениях с нерусскими народами. И это представление было ровным, государственным, не разрушительным.

Я в этот вечер написал записку Сосо.

«Иосиф Виссарионович. Записку прочёл. Считаю работу превосходной. У меня к Вам по ней одно замечание, не существенное, и одно предложение, существенное. Замечание: в части по Афганистану Вы слишком осторожны, можно жёстче. Предложение: я Вашу записку с Вашего разрешения передам государю как мой обзорный материал по Туркестану, с указанием Вашего авторства. Государь о Вас узнает по этому документу. Это будет для Вас хороший вход к нему. Если Вы не возражаете, я её передаю в эту субботу через граф Граббе. Если возражаете, скажите завтра. Гродеков».

Ответ от Сосо пришёл через час.

«Николай Иванович. Замечание принимаю, поправлю к завтрашнему вечеру. По предложению согласен с одним условием: моё авторство указывается, но без партийной принадлежности. „Чиновник для особых поручений канцелярии члена Государственного совета И. В. Джугашвили“. Этого достаточно. Государю мою партийную линию не предъявляйте сейчас. Если он спросит позднее, я ему её предъявлю сам. Сосо».

Я записку прочёл. Согласился полностью.

Через три дня поправленная Сосо версия легла на стол государя.

Государь её прочёл за три вечера. На четвёртый он мне через граф Граббе прислал записку:

«Дорогой Николай Иванович. Спасибо за обзор по Туркестану. Я его прочёл с большим вниманием. Я в этом обзоре нашёл то, чего не нашёл ни у Куропаткина, ни у Столыпина, ни у Извольского: ясную картину края с предложениями. Я с большинством предложений согласен. По вопросу о джадидизме у меня сомнения, мы это обсудим отдельно. По вопросу о воинской повинности я согласен полностью, прошу подготовить проект указа. Я бы хотел познакомиться с автором обзора. Иосиф Виссарионович, не так ли? Если он сейчас в Петербурге, пришлите его ко мне в среду к четырём. Я с ним хочу поговорить лично. Николай».

Я записку прочёл два раза.

Подумал.

Послал Северцова за Сосо.

Сосо пришёл в мой кабинет через час. Я ему молча передал записку государя. Он её прочёл. Положил на стол. Сел.

Долго молчал.

Потом сказал:

— Николай Иванович. Я Вам один вопрос задам.

— Слушаю.

— Государь знает, что я социал-демократ?

— По официальным каналам не знает. По общим слухам в петербургском мире — могут знать или не знать, я не уверен. Я ему об этом ничего не говорил. Я ему в записке про Вас писал «чиновник для особых поручений». Если он спросит при встрече прямо, Вы ему ответите прямо. Если не спросит, Вы об этом сами не объявляете.

— А если спросит и я отвечу прямо?

— Если ответите прямо, государь подумает. У него предубеждение к социал-демократам есть, но не догматическое. У него по существу нет такой ненависти, какая обыкновенно ему приписывается. Я ему за два года много раз говорил о социал-демократах с уважением. Он привык. К Вашему конкретно ответу он отнесётся как к Вашему личному