Современная зарубежная фантастика 6 - Адам Пшехшта

– Ты как, держишься? – спросил он.

Цепляясь за скамью, Лун постарался кивнуть. Поверив ему на слово, Каллумкал поспешил вернуться на палубу. Лун предпочел бы, чтобы Каллумкал находился там и сдерживал кишцев – вдруг они перестараются и выстрелят по раксура. Опять появился Калам, уговорил Луна лечь и подложил ему под голову подушку. Лун поднял пропитанную кровью рубаху, чтобы посмотреть на рану. Калам испуганно ахнул.

– Выглядит хуже, чем есть на самом деле.

Лун попытался издать хриплый смешок. Ничего страшного, просто будет больно, пока тело не исцелится.

Серлам отодвинула Калама в сторону и села на скамью рядом с Луном. На борту летающей лодки они почти не общались. Она была из тех жандеран, что предпочитали держаться на расстоянии.

– Надеюсь, ты меня не укусишь.

– Только если очень попросишь, – ответил Лун.

Она поморгала, потом хмыкнула и открыла сумку.

– До сих пор мне не приходилось лечить кого-либо из вас. Не подскажешь, чем я могу помочь?

– Просто очисти раны.

Она вынула из сумки комок свернутой ткани, пахнущий каким-то снадобьем. Пока она вытирала кровь, Лун стиснул зубы и не дергался. Ее прикосновения не были грубыми, но она делала это не так ловко, как Толк.

С тем же непроницаемым выражением лица она закончила очищать раны.

– Ты уверен, что не стоит зашивать?

Лун был совершенно уверен.

– Раны больше не кровоточат, потому что подкожные слои уже начали восстанавливаться. Если снова не разорвать, все будет хорошо.

Толк объяснил бы это по-другому. Лун придумал выражение «подкожные слои» по своему опыту – он видел, как заживают на нем глубокие порезы и раны.

Нахмурившись, она придвинулась ближе.

– Хм. Ну ладно, но я все же перевязала бы, просто на всякий случай.

Лун позволил ей наложить повязки на самые серьезные раны и терпел вопросы типа «твоя кожа и должна быть такой горячей»? Он понятия не имел, так это или нет, поскольку сам жара не чувствовал, и до сих пор никому это не казалось странным.

В коридоре послышались тяжелые шаги – кишцы принесли раненых.

– Они с летающей лодки? – спросил Лун.

– Не знаю, – сказала Серлам. – Мне пора. Постарайся отдохнуть, зайду к тебе позже.

Она забрала сумку и вышла.

Скрипя зубами, Лун приподнялся – как раз вовремя, чтобы увидеть, как мимо пронесли трех киш-жандеров, одного на импровизированных носилках. Судя по всему, их состояние было не очень хорошим.

– Он здесь, – сказал кто-то, и в каюту вошел Утес.

– Что… – Лун поморщился, задев раны в боку. – Что с арборами и Делином?

– Они целы. – Утес сел на скамью рядом с Луном. – Ежевика зарылась в песок под шатром. В буквальном смысле – на три шага в глубину. Когда я уходил, они еще откапывались.

Лун снова лег на скамью, испытывая слишком большое облегчение, чтобы говорить. Неважно, что заставило арборов зарыться так глубоко – испуг или умение делать все основательно, – он был рад, что Ежевика правильно оценила опасность сквернов.

– А что случилось на летающей лодке?

– Лодка разбита, и погибли двое кишцев, Беркал и Лилан. Они вели огонь из большого огнестрела, который сбил кетеля. Эсанкель получила небольшой ушиб, но двое других в плохом состоянии. Скверны захватили и маленькую летающую лодку, которая стояла у острова, но на борту никого не было. – Нахмурившись, Утес заглянул под повязку. Втянул носом воздух, вероятно вынюхивая яды или инфекцию. Невозможно было поверить, что он только что сражался со сквернами, разве только кожа чуть стала более серой, чем обычно. – Тебе нужен Толк?

– Нет.

Лун опять приподнялся на локте, не обращая внимания на боль в ребрах. Он не мог говорить, лежа на спине.

– А ты… – Он вдруг увидел выражение лица Утеса. – Что такое?

Утес вздохнул.

– Кишцы с помощью своего метательного оружия поймали дакти. Доставили его с берега на маленькой лодке и сейчас поднимают на борт.

– Поймали… Он еще жив? – Лун не мог в это поверить. – Зачем?

– Хотят с ним поговорить, – угрюмо ответил Утес.

Лун зашипел. Однако он достаточно хорошо знал кишских ученых и не особенно удивился.

– Они же понимают, с кем на самом деле будут разговаривать?

Каждый дакти имел и чувства, и, видимо, личность, но они служили лишь средством коммуникации для владык, а возможно, и для прародительниц. Через тело дакти будет говорить и смотреть некто иной.

Утес поморщился.

– Понимать – одно дело, а осознавать, что это значит, – другое. – Он бросил встревоженный взгляд на дверь. – Хотел бы я, чтобы здесь была твоя королева-мать.

– Зачем? Даже Малахита не может убить владыку, разговаривая с ним через дакти. – Лун неожиданно для себя понял, что встал в оборону, хотя понятия не имел почему. Возможно, потому, что тоже хотел бы видеть здесь Малахиту, и ему не понравилось, что Утес озвучил эту потаенную мысль.

– На это я и не рассчитывал, – сказал Утес.

Утес собрался уходить, и Лун протянул к нему руку:

– Помоги мне подняться. Я хочу это слышать. – Лицо Утеса выражало неодобрение. Лун смотрел с вызовом. – Да ладно, мы больше всех знаем о сквернах. Сомневаюсь, что владыки нас уже не увидели.

– Не думай кого-нибудь обмануть этим своим «мы». Ты думаешь, что сам больше всех знаешь о сквернах, – сказал Утес, но все же взял руку Луна и поднял его на ноги.

Утес помог Луну выйти из каюты. Лун чувствовал запах сквернов, но дверь на палубу была открыта, а весь остров и все море до самой скалы теперь провоняли сквернами.

– Как они умудрились дышать под таким слоем песка? – неожиданно спросил Лун, вспомнив про укрытие арборов. – И как дышал Делин?

– Не знаю, – признался Утес. – Арборы иногда меня удивляют.

Луна арборы тоже иногда удивляли. Лун с Утесом ковыляли по палубе. Ветер стих, и висячие фонари со светящейся жидкостью горели ровно. Пожар в небе угас, но огни дальнего света с верхней палубы озаряли небо и побережье. Там, на палубе, находилась Нефрита вместе с Елеей и Звоном, все еще в крылатом обличье. У Елеи были длинные порезы и царапины на руках, но больше никаких видимых ран. Лун начинал думать, что его решение сцепиться с владыкой скверн, падая на палубу солнцехода, было не лучшим. Там же стояли Каллумкал, Келлимдар и еще несколько членов кишской команды, а над ограждением палубы виднелась мачта одной из маленьких лодок.

Лун услышал, как Келлимдар с искренним сожалением произнес:

– Кажется, мне следует извиниться, но мы действительно не видели никаких признаков, что скверны до сих пор