Непосвященная - Селена Ниршева

Последние алые лучи солнца догорали на горизонте, окрашивая небо в прощальные тона пурпура и золота. В этот миг, торжественный и завораживающий, Арон медленно, с невероятным достоинством поднял руку — и в воздухе повисло напряжённое, почти осязаемое ожидание. Моё сердце замерло в груди.

И тогда… это случилось.

Они взлетели.

Маленькие каулы, собрав всю свою хрупкую, но уже настоящую отвагу, дружно оттолкнулись от гладкой стеклянной поверхности и ринулись ввысь, навстречу ветру и свободе! Их крылья, ещё неловкие, но уже сильные, впервые поймали воздушные потоки. Воздух задрожал от восторженных, сдержанных вздохов зрителей, когда малыши, преодолев страх, закружились в своём первом, таком волнующем танце с небом.

А следом, величавые и гордые, подобно грозным, но любящим стражам, поднялись взрослые каулы. Они плотным кольцом окружили детёнышей, направляя их, поддерживая своими мощными телами — будто живой, дышащий щит между неопытными птенцами и бескрайней, пугающей пропастью неба.

От этого величественного зрелища у меня перехватило дыхание. Сердце стучало так громко и часто, будто хотело вырваться из груди и присоединиться к этому полёту. Я неосознанно, в порыве чувств, вцепилась в руку Кариона, сжимая его пальцы так сильно, что, наверное, должна была оставить следы.

Но он не одёрнул меня, не вырвался.

Вместо этого он повернулся ко мне, его губы вновь коснулись моего уха, и он прошептал так тихо, что никто, кроме меня, не услышал:

— Это ещё не всё. Наблюдай внимательнее.

Я обернулась назад, к краю площадки — и замерла.

Малыши, уже спустившиеся на поверхность, ещё неуклюжие, но переполненные детским любопытством, осторожно, с комичной серьёзностью обнюхивали воздух, переступая лапками по холодному стеклу. Их большие, сияющие, как самоцветы, глаза с безграничным интересом изучали каждого в притихшей толпе.

И вот один из них — маленький, с переливающейся, как живое серебро, чешуёй — смело подошёл к высокому, сурового вида стражнику в сияющих доспехах. Воин до этого момента выглядел неприступной скалой… но всё изменилось в одно мгновение.

Каул доверчиво, по-детски прижался к его мощной, закованной в сталь ноге, уткнувшись мягкой мордочкой в холодный сапог.

И случилось чудо, которое тронуло меня до слёз.

Лицо сурового воина преобразилось — все жёсткие складки разгладились, а в его строгих глазах зажглась такая безмерная нежность, что у меня к горлу подступил тёплый, сладкий ком. Он, не спеша, словно боясь спугнуть, опустился на одно колено, и его грубые, привыкшие сжимать рукоять меча пальцы с невероятной бережностью коснулись, погладили маленькую головку.

— Ну, кто тут у нас такой смелый и любопытный? — прошептал он, и его голос звучал так тепло и ласково, что даже стоящие рядом зрители невольно улыбнулись.

Другие малыши, воодушевлённые примером, тоже начали подходить к гостям, забавно обнюхивая их одежду, будто ища что-то очень важное — может, знакомый, родной запах, а может, отзвук будущей, нерушимой связи.

И вдруг… мой взгляд поймал движение.

Один из каулов — чуть крупнее остальных, с угольно-чёрной, впитывающей свет чешуёй, уверенно направился прямо к нам.

Карион непроизвольно сжал мою руку так крепко, что я почувствовала, как его пальцы слегка дрожат от напряжения.

Я, затаив дыхание, наблюдала, как малыш неуверенно, но с настойчивым любопытством переступает с ноги на ногу, его небольшие крылья вздрагивают от волнения. Он подошёл совсем близко, наклонил набок небольшую голову, изучая сначала меня, затем Кариона своими огромными, умными, сияющими глазами-озёрами. Он продолжал обнюхивать воздух, и тут рядом со мной, словно из ниоткуда, уселся наш кот, равнодушно поблёскивая алыми, как раскалённые угли, глазами.

И тогда маленький каул внезапно припал к полу, сгруппировался, словно готовясь к прыжку. Я не понимала, что происходит, пока Карион не рассмеялся — тихим, сдержанным смехом.

— Мира, кажется, он хочет поиграть с твоим фамильяром.

— Что? — неуверенно переспросила я, не веря своим ушам.

Тёплый, полный беззлобного веселья голос Арона раздался у нас за спиной:

— Ну что, похоже, наш маленький сорванец изъявил желание порезвиться с твоим необычным питомцем, Мира.

Я обернулась и увидела правителя, стоящего с широченной, довольной улыбкой. Он по-дружески, чуть сильнее, чем следовало, хлопнул Кариона по плечу, отчего тот непроизвольно качнулся вперёд — малыш всё ещё в игровой стойке пытался привлечь внимание кота, который с царственным видом делал вид, что не замечает его.

— А знаешь, чей это малыш? — Арон лукаво приподнял бровь, его глаза весело подмигнули. — Ни за что не догадаешься! Это детёныш от пары моих личных каулов — самых своенравных и независимых во всей стае. Забавное совпадение, не правда ли, что он проявил интерес именно к фамильяру Миры?

Карион нахмурился, медленно, поворачиваясь к нему всем корпусом:

— Арон… У Миры, скажем так, весьма своенравный фамильяр. Я очень надеюсь, что родители этого озорника не возжелают с ним расправиться, если он вдруг решит зашипеть или показать когти.

Правитель развёл руками, в его глазах вспыхнул загадочный, многообещающий блеск:

— Честно? Не знаю, друг. Но ясно одно — этот малыш разглядел в твоём коте что-то… что пока скрыто даже от наших взоров.

Карион замер, его пальцы непроизвольно сжались в тугой, белый от напряжения кулак.

Я же, желая разрядить нарастающую напряжённость, весело и громко произнесла:

— Да всё будет хорошо, не драматизируйте! Мой фамильяр, в глубине души, очень даже милый и добрый.

Арон рассмеялся открыто и радостно и ткнул пальцем в сторону стаи:

— Для начала его, конечно, лучше спрятать от любопытного малыша подальше. А то вон его мамаша уже смотрит в вашу сторону, Мира, и взгляд у неё, скажу я вам, не самый доброжелательный.

— Э-эм… Хорошо, — растерянно протянула я и поспешно заслонила кота собой, отрезав ему обзор.

Как только пушистый «объект охоты» пропал из поля зрения, малыш, словно забыв обо всём, весело и беззаботно понёсся обратно к своей матери, смешно подпрыгивая на ходу.

Этот восхитительный, трогательный и такой живой момент навсегда врезался в мою память, в самое сердце.

Я не могла перестать улыбаться, чувствуя, как внутри разливается тёплое, светлое чувство.

Арон одобрительно кивнул, его взгляд блуждал между нами и удаляющимся каулом:

— Ну что ж, теперь у вас, похоже, появилась веская причина почаще наведываться в мои владения.

— Похоже на то, — тихо, задумчиво, словно взвешивая каждое слово, ответил Карион.

Безмятежность волшебного вечера была внезапно, грубо разорвана. Воздух вздрогнул от пронзительного, леденящего душу вопля, вырвавшегося, казалось, из самых глубин скал. Он не просто прозвучал — он впился в