Фантастика 2026-168 - Светлана Волкова

Так или иначе любые разговоры заканчивались обсуждением женщин, их природных достоинств и приобретённых с годами недостатков. В самых красочных подробностях мужчины один за другим рассказывали о своих победах в любовных баталиях. Поначалу Клэр молча краснела и прятала раскалённое от стыда лицо. А после, сама того не заметив, уже поддакивала офицерам, постепенно вливаясь в их круг.

* * *

Всю следующую неделю Клэр и Степан Аркадьевич продолжали ходить по утрам в лес. Клэр рубила деревья, всякий раз представляя лица людей, причинивших ей боль. В какой-то степени это исцеляло. С каждым днём кожа на её ладонях грубела, как сталь закалялся характер. Тяжёлой работой она гасила внутренний гнев, обтачивала терпение. И заполняла образовавшуюся в душе пустоту простыми заботами. Из разбитой одинокой девушки без прошлого и будущего, имени и надежд она постепенно становилась человеком, имеющим самое важное в жизни – независимость, уверенность в собственной силе и непреодолимое желание бороться за себя и других, чего бы это ни стоило.

– Держи. – Степан Аркадьевич протянул чуть отдышавшейся после работы Клэр вторую саблю, которую тайком прихватил с собой.

– Что это значит? – спросила она, опустив взгляд.

– Теперь можно поупражняться.

– Я ведь только закончила рубить этот здоровый ствол…

В ответ раздался нервный короткий смешок. Лицо Клэр вытянулось от удивления.

– Так ты устала? – Степан Аркадьевич поправил ус и прислонился к дереву.

– Устала? – нервно сдерживая смешок, бросила она. – Да я еле руки чувствую, не говоря уж о спине, которая вот-вот отвалится.

– Если откажешься, другой шанс выпадет очень не скоро.

Клэр тяжело вздохнула и, вскинув голову, закатила глаза. Небо хмурилось, а над мохнатыми синими макушками елей виднелись тучи. Ей понадобилось время, чтобы привести дыхание в норму.

– Хорошо.

– Хорошо?

– Начнём занятия сейчас, если вы полагаете, что я готова.

Степан Аркадьевич снова протянул Клэр саблю.

– Однажды ты упоминала, что обучена этому делу?

– Да. У меня был неплохой учитель. Но мы тренировались на шпагах.

– Значит, мне не придётся объяснять тебе азы? – Клэр настороженно взялась за эфес[203], вытащила клинок из ножен и быстро приняла боевую стойку. – Хорошо. Тогда нападай!

Клэр отдала должное Степану Аркадьевичу: с последней дуэли её хватка действительно стала лучше и крепче. С пару секунд она рассматривала металл, привыкала к нему. Наконец, обойдя соперника, сделала первый выпад. Без какого-либо труда Степан Аркадьевич отразил удар. Последующие он так же блестяще парировал, предугадывая каждое действие девушки.

– Неплохо… для барышни, – дразнил он.

– Если бы я не была такой уставшей…

В этот момент Степан Аркадьевич воспользовался вниманием Клэр к клинкам, подошёл ближе и приставил кинжал к её животу.

– Это нечестно!

– На войне умирают, потому что устал, потому что задумался, потому что возомнил, что сильнее врага. Самоуверенность и невнимательность могут стоить солдату жизни. Ведь когда ты уверен в себе, то не цепляешься за жизнь. Ты должна смотреть не только на саблю. Смотри по сторонам, наблюдай за тем, что позади и впереди. И самое главное – не полагайся на честь, в бою её нет.

Переводя дыхание, Клэр не отрывала глаз от кинжала. Принять то, о чём говорил Степан Аркадьевич, то есть жестокость и бесчестье, было гораздо сложнее, чем ей казалось.

На лице учителя расцвела снисходительная улыбка. И без того мягкий заботливый взгляд сделался по-отцовски ласковым, точно любое слово или действие Клэр приводило его в состояние полного умиления.

– Давай ещё разок. Чего нос повесила? Всему тебя обучим! И стрелять, и колоть метко будешь. Ко всему прочему ты должна знать, как ухаживать за оружием… Я подчеркну: у-ха-жи-вать, – почти пропел Степан Аркадьевич. – Сабля для гусара – вторая женщина; ей забота нужна!

– Как скажете, Степан Аркадьевич.

– Ах, Константин! – покачал он головой. – Редко вижу, как ты улыбаешься…

– Значит, не столь часто случаются поводы для искренней радости.

– Право слово, чудная ты барышня. Давно узнать хотел, есть ли жених у тебя?

– Не знаю, можно ли назвать его женихом. Ко мне он не сватался; да и не к кому… Родителей ведь у меня нет. В любви клялся, а на деле… – Клэр понурила взгляд, не то от досады, не то от обречённости. Хрупкие воспоминания теперь ощущались стеклянной крошкой на зубах. Внутри заныло. Мерзко, болезненно.

В чертах девичьего лица отразилось смятение, когда она задумалась над тем, в каком опасном положении оставил её князь Равнин. На что он надеялся, когда отправлял её, юную девушку, одну на корабле, полном незнакомых людей, а в особенности матросов, у которых на уме могло быть всё что угодно? Столько времени минуло, а он так и не отыскал следов рыжеволосой беглянки.

– Почему ты не с ним? – пересилив неловкость, спросил вахмистр. – Ему вообще известно, где ты сейчас и с кем связалась? Ему ведомо, какую жизнь ты ведёшь? – Клэр взглянула на гусара с невыразимой тоской, едва сдерживая слёзы. – Извини. Не стоило мне спрашивать…

– Нет, всё в порядке. Он обещал найти меня, да только всё ещё не нашёл, как видите… Кажется, мне уже давно пора было сказать, что вы с ним знакомы.

– Знаком? – Степан Аркадьевич удивлённо вскинул бровь.

– Вечером, когда мы с вами только прибыли в полк, вы с товарищами обсуждали князя Равнина.

– Голова моя бедовая. Помилуй бог!.. Михаил? – горячо воскликнул Степан Аркадьевич, на что Клэр лишь стыдливо закивала.

Некоторое время они простояли в молчании. Посреди леса оно казалось особенно громким. Вахмистр сделался угрюм и стал тревожно оглаживать мундир по швам. Клэр тёрла окоченелые, покрасневшие на морозе руки и никак не могла для себя решить, стоит ли ей рассказать Степану Аркадьевичу больше, чем уже успела.

– Не моё это дело, да и лезть тебе в душу, голуба, я не стану. Ситуация весьма… необычная. Одно лишь могу сказать. Я Михаила Александровича давно знаю. Лет шесть как. И могу заверить в следующем: если он пообещал, что найдёт тебя, то слово своё сдержит, будь покойна! Если до сих пор не нашёл, значит, и причина тому веская имеется.

– Хочется верить, что так оно и есть.

* * *

Вечером того же дня все господа принялись переезжать. Кто на квартиру к Корницкому, кто в съёмное жильё. За пару недель Клэр сблизилась с некоторыми офицерами и даже вошла в круг их друзей. Поначалу она решительно хотела искать жильё со Степаном Аркадьевичем, но упрямый штабс-ротмистр всё же убедил её опекуна отпустить Клэр с ними. Она полагала, что её настойчивый отказ может вызвать подозрение, потому после недолгих уговоров была вынуждена согласиться. Сам Корницкий был