Фантастика 2026-168 - Светлана Волкова

в своих стенах самых разных людей. За столиками сидели мужские компании, а услуживали им пять или шесть женщин возрастом от двадцати до тридцати лет. Периодически некоторые из них пропадали, затем вновь появлялись в зале и расхаживали меж гостей. Сперва Клэр приняла их за подавальщиц, однако вскоре поняла, что они ни разу не притронулись к посуде или к подносам. Платья этих дам были крайне вычурными, а вид – небрежным. Ни головных уборов, ни перчаток, ни полагающейся длины подола. Клэр вздрогнула и отвернулась, когда наконец поняла, кто это. Женщины веселились и вызывающе громко смеялись, ни на минуту не забывая о работе.

– Успокойся, – сказал Степан Аркадьевич, заметив, как Клэр нервно вглядывается в каждую засечку и в каждое липкое пятнышко на столе.

Корницкий вернулся, едва удерживая на подносе выпивку. Взгляды молодых людей тут же устремились к поставленным на стол бутылкам мадеры и лучшего в трактире вина. Стол был небольшим, и места хватало с трудом, поэтому все сидели на лавках, прижимаясь друг к дружке плечами. Клэр с опасением посмотрела на объём алкоголя в протянутом ей стакане. Вино?.. Его крепость не вызывала сильного беспокойства, но вот мадера… От одного лишь запаха этого напитка ей становилось дурно.

– Ну что же… господа, – начал Корницкий. Глаза его искрились безудержным весельем. Тем самым весельем, что способно увлекать за собой в опасность и побуждающее совершать поступки, за которые позже будет непременно стыдно. – Заслуженный отпуск должен сопровождаться прекрасным обществом, и нет компании лучше, чем ваша! Надеюсь, каждый из нас погуляет на славу и с чистой душой вернётся в полк к исполнению своих обязанностей. За вас, братья мои! Ура!

– Ура, господа! – Крик вмиг разлетелся по трактиру и смешался с прочими голосами и рукоплесканиями.

Клэр подхватила этот хриплый и тёплый возглас и вслед за друзьями в красных мундирах опустошила стакан.

Сперва огонь обжёг язык, затем растёкся по горлу, точно раскалённое добела железо. Гортань сжалась, лицо, вопреки попыткам сохранять непоколебимость, исказилось. Терпкий запах забродившего винограда ударил в нос. Клэр попыталась набрать в лёгкие воздуха, но лишь сильнее раскашлялась.

– А я погляжу, ты знаешь толк в выпивке, – съязвил Исай, сидевший напротив.

– Посмотрите-ка на него, – прыснул его брат Костя и треснул младшего по затылку. – Сам впервые пробует что-то крепче вина, а всё туда же.

Исай обиженно поджал губы, однако перечить не осмелился.

– Нет, он прав, – вмешалась Клэр, вертя пустой стакан в руках и оценивающе разглядывая пустое донышко. – Такой крепкий напиток я пробую впервые.

– Ну и как? Понравился? – поинтересовался Габаев, разливая новую бутылку.

– Недурно.

– Смотри, малец. Случись что, то твой дядька будет тебя тащить до квартиры, – с лёгкой и добродушной улыбкой продолжал ротмистр, поглядывая то на юнкера, то на весёлого Степана Аркадьевича.

– Вот-вот! Так что будь любезен меру знать. И тебя, Исай, это тоже касается.

– Сказал Корницкий, который каждую пьянку превращается в мясной мешок без памяти.

– Так я же об этом и говорю, господа! Вы-то, будучи заняты доставкой моего тела, второй мясной мешок вряд ли сдюжите.

Клэр искренне улыбнулась. Его выходок и шуток она ждала как спасения от робости и страха.

– Хозяин, ещё бутылку! – неожиданно гаркнул Лесов, и, что удивительно, крик долетел до ушей управляющего. Требовательный, нетерпеливый. Он всё так же, несмотря на всеобщее веселье, выглядел отстранённым. Как и Котов, который опустошал один стакан за другим. Вот кто действительно пришёл сюда исключительно за тем, чтобы напиться до беспамятства.

– Кажется, Лесов желает пополнить наши ряды мясных мешков.

– Это вызов, Гриша?

Штабс-ротмистр не ответил, но так лукаво блеснул светлыми глазами, что, казалось, все вокруг, кроме Клэр, поняли, что за буря грядёт.

– Господа-а, прошу бутылки! – Корницкий вытянул длинную руку и, нащупав бутыль, протянул её через весь стол. – На что играем?

– Впрочем, как и всегда… на фант, – бесстрастно предложил Лесов.

– Без меня, – едва различимо с конца лавки буркнул Котов, выставив левую ногу так, чтобы мелькающие поблизости женщины даже не думали приближаться к его персоне.

– Мы знаем, любезный друг, что ты никогда в этом не участвуешь. Что до остальных?

Клэр застыла. Котов отказался, Степан Аркадьевич до сих пор молчал.

– В чём суть игры? – спросила она наконец.

– Наши дорогие друзья должны выпить каждый по бутылке рома. Как только они это сделают, то… – начавший объяснять правила Фёдор вдруг зарделся и замолчал.

– То должны будут провести время с одной из этих девиц, – подхватил Корницкий. – Сложность заключается в том, что чаще всего после бутылочки хорошего рома тяжело не то что сдержаться от подступающей тошноты, но и просто дойти до нужного места.

– Кое-кто не сдержался в прошлый раз.

Взъерошенные головы разом обернулись к старшему Соболеву.

– Мой позор до конца дней, – с шутливой иронией проговорил он, глядя на Клэр.

– И какой приз? – с таким же любопытством, какое возникло у Клэр, поинтересовался Исай.

– Да, вы же на что-то играете? Так что достанется победителю? – Клэр перевела взгляд с Корницкого на Лесова.

– Степан, неужто твой племянник на ухо туговат? Уже ведь было сказано… Фант! – повторил он с раздражением. – Вступивший в игру делает ставку на одного из нас. В случае проигрыша каждый проигравший должен победителю фант. Любое желание, которое загадает победитель, должно быть тотчас исполнено. – Никита пристально взглянул на Клэр, встревожив её и без того боязливое девичье сердце. Ужас и сметяние накрывали Клэр всякий раз, когда их глаза встречались. Было в них что-то притягательное и в то же время леденящее душу. Улыбка, что изредка появлялась на его лице, казалась доброжелательной, но глаза… Глаза оставались холодными.

– Итак, ваши ставки? – Габаев, Соболевы и Степан Аркадьевич поставили на победу Лесова.

– Я поддержу Гришу, – робко выдавил Фёдор и получил в ответ низкий поклон от польщённого друга.

– И я ставлю на победу Корницкого, – ответила Клэр, заметив оскал Лесова.

– Начнём? – Никита вскрыл бутылку, и Корницкий поторопился догнать товарища.

Губы плотно обхватили горлышко бутылки. Гусары пили жадно, неосторожно, проливая липкий яд на стол. Капли, не попавшие в рот, стекали по подбородку и шее. Клэр засмотрелась. Эта мужская дикость привлекала её и вызывала чувства, прежде незнакомые.

Компания загудела. Радостно засвистела, затопала сапогами по грязному полу. Соперников поддерживали выкриками и всякого рода ругательствами. И только Котов оставался не у дел – молчал и со скучающим выражением лица наблюдал за происходящими шалостями, скрестив руки на груди.

Корницкий, переживая очередной позыв тошноты, на секунду прервался, а затем снова поднёс стеклянное горлышко ко рту и сделал последние тяжёлые глотки.

Лесов оказался первым. Грубый крик, вырвавшийся