Фантастика 2026-168 - Светлана Волкова

из его груди, заполнил зал. Поручик поморщился, сжал челюсть и вытер усы и лицо от капель рома. Глаза его сразу сделались стеклянными, и он принялся искать женщину. Одну из тех, что всё ещё ходили по залу. Всё равно какую. Он неуважительно прикрикнул, подозвал к себе. Клэр смерила его недовольным взглядом, но Никита сделал всё, чтобы его не заметить. На глупого юнкера ему было так же плевать, как и на многих других в этом трактире.

– Ба-а-рин, – нежным голоском протянула женщина, как кошка, закружив вокруг. Он облизал губы и потянулся рукой к её оголённой шее.

– Комната-то свободная имеется, красавица?

– А как же! Для такого барина всегда имеется.

Прелюдии в обществе военных не считались чем-то зазорным. Офицеры, как любили они сами говорить, делили между собой всё: честь, долги, обязанности, деньги, жилище и женщин. Пока товарищи с интересом наблюдали за ними, Лесов со страстью целовал каждый обнажённый участок её тела. Корницкий тоже не остался без внимания. Пока поручик обхаживал свою добычу, он уже усадил себе на колени черноволосую пышногрудую цыганку. Клэр на удивление спокойно реагировала на происходящее вокруг. Возможно, за это она должна была благодарить мадеру. Несколько раз о неё тёрлись женские бёдра и грудь, но ей ловко удавалось отстраниться.

Ласки кончились, и оба гвардейца вместе со спутницами направились к лестнице, ведущей наверх. Увидев походку Корницкого, Клэр засомневалась в его способности ублажить даму.

Лесов поднялся первым. Даже не поднялся, а взлетел, словно в бутылке, которую он только что осушил, был не ром, а колодезная вода. Но вот стоило дойти до перил Корницкому, так он резко замер, сделался белым как простыня. Как штабс-ротмистр ни старался, пресечь подступающую к горлу рвоту у него не вышло. Женщина завизжала, точно поросёнок, когда её ноги, башмачки и платье оказались испачканы.

– Боже, Гриша! Ну дама-то тебе чем навредила? – со смехом съехидничал Степан Аркадьевич. Заголосили и остальные, все, кроме проигравших Клэр и Фёдора.

– Прощения просим-с, дорогуша… Смертелны… смертельно виноват! – Он пытался сохранять баланс, дабы не рухнуть в лужу. Цеплялся за талию женщины, которая отчаянно хотела вырваться из его хватки.

– Кто товарищу-то поможет? – поинтересовался Габаев, прикуривая трубку.

– Что-то здефь душновато фтало… Не н-находите? – Язык у Корницкого заплетался.

– Дружище, ни шагу больше. Да отпусти уже эту несчастную! – Робкий голос Фёдора вдруг обрёл силу. Он сорвался с места и благородно вызвался помочь другу.

Лицо Гриши, неспособного оценить этот порыв, озарилось благодарной улыбкой.

Пока Фёдор помогал Корницкому очистить сапоги, позаимствовав у хозяина трактира пару тряпок и ведро, остальные продолжили обсуждать поражение одного товарища и крепкий желудок второго, благодаря которому Лесов имеет силы не только ухаживать за женщиной, но и сохранять ясность рассудка.

На стол подали еду: хорошо прожаренное мясо, буханку тёплого хлеба и квашеные овощи. Клэр едва успела урвать кусок мяса, ловко отщипнув его тонкими пальцами, и полакомиться кислой капустой. Чувство голода наконец стало сходить на нет, а живот радостно заурчал.

– Красивый, – сказал Исай, кинув взгляд на перстень Клэр.

– Фамильный, – отрезала она, пряча за щеку кусочек хлеба, который не успела прожевать.

– В полку не больно-то жалуют подобные цацки, – вмешался в разговор Котов, сощурившись.

– Бросьте вы, Глеб Алексеевич. Я ведь тоже ношу похожий, – вступился Константин и продемонстрировал свою руку поручику. На длинном пальце у корнета Соболева был золотой перстень с филигранью и тёмно-красным камнем, хорошо разглядеть который Клэр, к сожалению, не смогла. – И он, прошу заметить, тоже фамильная драгоценность!

Клэр украдкой улыбнулась старшему Соболеву и склонила голову, выразив признательность.

После ужина на столе вновь появились полные бутылки. К компании вернулись Фёдор и посвежевший на морозе Корницкий.

– Выглядишь намного лучше.

Гриша отмахнулся и, сдерживая икоту, тихо присел на лавку. Со своим поражением он уже смирился и более громких фраз не бросал.

– Ну наконец все в сборе!

– Мы тебя заждались уже, Лесов.

Клэр взволнованно обернулась в сторону лестницы и заметила идущего вразвалку Никиту. На его утомлённом лице читалось лёгкое злорадство триумфатора. В надежде увидеть женщину, с которой он ушёл, Клэр подняла голову выше.

– Она наверху, – неожиданно произнёс он, заметив легко читаемое любопытство в глазах юнкера. Клэр сделала вид, будто эти слова были адресованы не ей, но невольно покраснела.

– Голубчик, что ты сделал с бедняжкой?

– Не за столом будет сказано. А, впрочем, всё, чего ей так не хватало.

На этот раз Клэр удалось скрыть свои эмоции. Если кто-то из мужчин и обсуждал женщин, пусть даже таких, как эти блуждающие по трактиру проститутки, то шутя. Но Лесов… Лесов говорил о женщинах насмешливо, с пренебрежением и даже злостью, словно серьёзно был обижен ими. Казалось, для него не имели значения человеческие чувства и тем более чувства женщины.

Стаканы снова наполнились. Все, кроме Корницкого, были этому рады. Когда штабс-ротмистр поднёс стакан к носу и глубоко втянул приторно-сладкий аромат, лицо его тут же исказилось от отвращения. Он и без того был уже вусмерть пьян.

Тем временем Клэр с каждым глотком всё больше расслаблялась. В выпивке она наконец нашла то, что давно искала, – покой. Кто теперь мог осудить её за нелепую шутку или грубый жест?..

* * *

Ближе к утру офицеры наконец покинули это злачное место. Все были пьяны, даже Котов, которого в конце концов смогли развести ещё и на бутылку холодненькой. Кажется, теперь и на его угрюмом лице время от времени проступало что-то, напоминающее улыбку.

Клэр шла, опираясь на плечо Кости Соболева, смеялась над шутками и, подставляя лицо колючему северному ветру, кусала онемевшие от холода губы. Движения были вязкими, медленными, неуклюжими. В голове поселилась опустошающая тишина.

Мужчины же были веселы. Если бы не общество Степана Аркадьевича и Котова, то, без всякого сомнения, вся компашка по пути на квартиру непременно устроила бы какую-нибудь проказу. Причём не самую безобидную. С криками и рукоплесканиями они пытались протолкнуться по узкому коридору парадной. Долгое время Корницкий искал в карманах ключ от квартиры, а когда наконец обнаружил его, то засвидетельствовал находку радостным и протяжным воем.

Глава 2

Крепкая дружба

Клэр проснулась от неистовой боли в висках. Перед глазами всё вращалось, веки были тяжёлыми, руки – ватными, дыхание – смрадным, а желудок был готов вывернуться наизнанку. Откуда-то доносились звуки рвоты, кряхтение и стоны. Если бы дамы, которым эти господа рассказывают о своей нелёгкой, благородной и опасной жизни, видели то, что сейчас наблюдала Клэр, возможно, они бы иначе реагировали на их ухаживания. Девушка