Фантастика 2026-151 - Сергей Тамбовский

в полёте. Вспышка вышла короткой, но плотной. Лапы, попавшие в неё, обуглились мгновенно, панцирь треснул, тушку повело. Я подхватил её движением бедра, доворачивая, и врезал тушей в стену. Звук вышел такой, будто мешком с костями ударили по барабану.

Не дожидаясь, пока перегорит, я поднырнул под хвост второй.

Третья заходила справа, низко. Хвост шёл почти по полу, на уровне щиколоток. Я увидел его краем глаза и просто подпрыгнул, давая усилению дополнительный толчок. В воздухе развёл руки, формируя два коротких клинка — и, приземляясь, провёл ими снизу вверх.

Панцирь не выдержал. Полускорпион разошёлся почти ровно пополам, как плохо сваренный пирог. Внутренности вывалилась на гладкий камень и задымились, когда по ним прошла огненная кромка.

Остальные, как водится, ждали именно этого момента — когда я занят двумя сразу. Сзади сразу двое. Один — в спину, второй — чуть ниже, пытаясь достать пятки. Сверху ещё одна морда, где-то над плечом, стремилась присосаться к шее.

— Наглые, — отметил я.

Развернуться полностью я не успевал. Зато никто не запрещал сделать шаг вбок.

Усиление рвануло, я буквально скользнул по полу, как по льду, оставив на месте прежнего положения только горящую тушу. Те двое, что летели в спину, сомкнулись друг с другом — один вцепился зубами в панцирь второго, тот от неожиданности согнулся пополам. Они запутались где-то посередине тоннеля. Я, пользуясь моментом, поднял ладонь и провёл в их сторону короткий, но очень плотный разрез.

Огонь лёг ровной волной. Скорпионы дернулись, задрыгались и замолкли.

Место вокруг заполнилось дымом и запахами, сразу всем: горелый панцирь, жареная плоть, что-то кислое, что-то сладковато-гнилое. Нос скривился сам.

— Кухня закрыта, — пробормотал я, отбивая очередной выпад хвоста.

Этот хвост был особенно настойчивым. Владельца я толком не видел — только панцирь мелькал в полумраке, — а жало лезло ко мне с завидным упорством. Я пару раз пропускал его мимо, пару раз отбивал клинком, в конце концов просто поймал на резкий, точечный всплеск: огонь сжался в тонкий луч и прошил хвост у основания. Половина отлетела, стукнулась о стену и, уже безвольно, плюхнулась на пол. Вторая половина заёрзала в воздухе. Тварь взвизгнула.

— Знаю-знаю, больно, — кивнул я. — У меня тоже бывает.

Ещё троих я сжёг почти механически. Один — взрывом под лапами: бросок вперёд, ладонь вниз, короткая, но мощная вспышка, и его подбросило к потолку, где он уже встретился с камнем без всякой защиты. Второй попытался обойти снизу, прижаться к стене — я просто прижал его туда же, усилив удар плечом и выстрелив огнём через своё же тело. Жар прошёл от ступней до макушки, но кожу не задел — вся энергия вышла в точку контакта.

Третий оказался умнее. Он не лез в лоб, а метнулся за спину, явно рассчитывая на то, что я увлёкся мясорубкой впереди. Я позволил ему подойти почти вплотную — чувствовал его движение кожей, как холодок — и только в последний момент рванул корпусом, подставляя локоть. Локоть разбух от усиления, и когда тварь попыталась ухватиться зубами, получила по морде таким ударом, что аж хрустнула. Тут же добил сверху коротким ударом клинка.

Через какое-то время — не знаю, сколько, пару десятков ударов сердца, не больше — тоннель снова затих. Влажные хлопки падали по полу: это отдельные куски тварей догорели и отвалились. С потолка вяло капала расплавленная слизь — видно, кого-то прижарило там.

Я стоял посреди этого зоопарка, тяжело дыша. Огонь гудел во мне, как котёл, непривычно довольный. Усиление откликалось лёгкой дрожью в мышцах, но без истерики: бой был интенсивным, но коротким.

— Мелочь, — довольно отозвался внутри огонь. Не словами, конечно, но ощущения были именно такими: «ещё давай».

— Мелочь, — согласился я. — Ты у нас эстет. Тебе только стражи и гончие подавай.

В ответ — мягкая, довольная вибрация, как будто кто-то провёл по струне.

Из глубины тоннеля пахнуло свежим воздухом. Ну, как свежим… относительно этого всего. Там явно было больше пространства: звуки шли уже не так глухо, а с небольшим эхом. Это значило, что ход расширяется.

— Отлично, — пробормотал я. — Вот только этого и не хватало — чтобы эти ребята, — я кивнул вверх, туда, где-то над камнем, продолжали бежать свои гончие, — получили нормальный разгонный коридор.

Я чуть покопался носком сапога в одной из туш. Панцирь уже остыл, но был твёрдым, как керамика. Живучесть у них, конечно, так себе против огня, зато стаей работали неплохо. Без магии огня большинству здесь было бы очень весело.

Я вытряхнул с подошвы кусок поджаренного панциря, прислушался. Сверху, через толщу породы, доносился глухой, ритмичный гул. Гончие всё ещё грызли камень наверху, круг под ними дрожал. Пока что они меня не догнали.

— Дойдёт очередь и до них, — сказал я огню. — Не переживай.

Огонь ответил нетерпеливым подрагиванием. Честно, если бы у него была морда, он бы сейчас сидел, высунув язык и глядя туда, где, по его мнению, обязана случиться драка.

— Сперва разберёмся с господами местными, — продолжил я уже вслух, двигаясь вперёд. — Узнаем, куда этот тоннель ведёт, а потом уже устроим охоту. Нам же нужно место, чтобы не мешали.

Огонь недовольно зашипел, как вода на раскалённой сковородке.

— Не ной, — отрезал я. — Ты сейчас ровно как некроманты, когда видят, что кто-то переписывает их правила. «Нельзя, неправильно, так не положено». Стыдно должно быть.

Ответа не последовало, но жар в груди стал более ровным. В глубине тоннеля что-то снова щёлкнуло, на этот раз дальше, внизу, где ход явно расширялся в нечто большее. Я поправил ремень с кристаллом стража за спиной, убедился, что тот по-прежнему гудит себе отдельно, как переносной генератор, и двинулся вперёд.

Тоннель жил. Шорохи, редкие капли, тонкие вибрации под ногами — всё вместе это создавалo ощущение, что я иду не по каменному ходу, а по горлу какого-то очень большого зверя. Не уверен, что он меня рад видеть. Но это уже не его проблема.

Тоннель кончился почти неожиданно.

Я выскочил из очередного узкого отрезка, где стены лезли в плечи, как злые соседи, и чуть не споткнулся от ощущения пространства. Впереди коридор разошёлся, будто кто-то взял и руками раздвинул камень в стороны. Потолок ушёл вверх, метра на четыре-пять, стены отодвинулись, пол стал ровнее, без привычных выступов, за которые удобно цепляться при падении.

Идеальное место, чтобы большой,