Фантастика 2026-151 - Сергей Тамбовский

«Сейчас», — пропульсировал он. — «Сейчас. Сейчас. Сейчас».

— Нет, — ответил я. — Потом.

Он фыркнул — да, именно так это ощущалось — но убавил давление. Жар ушёл глубже, оставив под кожей только готовое тепло.

Я развернулся к скалам и пошёл, а потом перешёл на бег. Усиление включилось мягко — без рывка, без привычного ощущения, что мышцы сейчас порвутся. После стража тело всё ещё ныло, но послушно подчинялось. Каждый шаг становился длиннее, подпружиненный, песок уходил из-под ступней, как вода.

Позади уже можно было различить тени гончих — они росли на фоне горизонта, как пятна сажи. Время от времени один из силуэтов чуть опережал другой, потом снова выстраивались в линию. Бежали они красиво, надо признать: ровно, без рывков, будто кто-то запрограммировал скорость и нажал «выполнить».

Скалистая гряда приближалась. Сначала это была просто тёмная полоса, потом — обломки, потом — отдельные валуны. Камень был чёрным, матовым, местами — с серыми прожилками. Как обуглившийся хлеб, который кто-то сломал пополам и бросил.

Расщелина, которую я приметил, оказалась ещё более узкая, чем казалось со стороны. Высотой — метра три, глубиной — неизвестно. Внутри — тень, густая, прохладная, как глоток воды после жары. Рядом, в нескольких шагах, виднелись ещё трещины — но они были либо выше, либо уже.

— Ты серьёзно хочешь туда лезть? — прыснула где-то в глубине тьма, которую я не до конца признавал своей. — Узко, темно, сыро. Прямо мечта.

— Это шанс выжить, — сказал я. — По крайней мере, пока.

Я оценил расстояние до гончих ещё раз. Они уже были вполне различимы: костяные хребты, провисшие животы, длинные лапы, изломанные, как у насекомых. Впереди бежала пара, чуть отставая — ещё трое. Они шли клином, без лишней суеты, с точностью отработанного алгоритма.

— Уважают, — повторил я вслух. — На одного психа — пять охотничьих псов. Приятно чувствовать себя проблемой.

Огонь внутри снова попытался рвануться. Я сдержал.

«Потом», — напомнил я. — «Сначала — позиция. Потом — развлечения».

Тело уже было в нескольких шагах от расщелины. Песок сменился камнем. Ступня шаркнула по шероховатой поверхности, каменная пыль поднялась, щекоча нос. Жара чуть сбавилась — скалы давали тень.

Я затормозил, подбежал ближе к щели и заглянул внутрь. За первым метром тьмы просматривался грубый, зазубренный коридор, уходящий вперёд и чуть вниз. Стены были неровные, словно их раздавило изнутри чем-то очень большим. С потолка свисали короткие, ломкие сталактиты. В глубине чувствовался сырой, нехороший воздух — но, по крайней мере, не раскалённый.

— Проходная, — пробормотал я. — Ваш пропуск?

Гончие между тем изменили траекторию — одна из фигур чуть сместилась, явно нацеливаясь уже не просто на прежний курс, а в мою сторону. Значит, они меня видели. Значит, времени на дискуссии у меня нет.

Я выдохнул, провернул плечи, ощутил, как по телу прокатывается волна живого тепла от усиления, и шагнул в щель боком, прижимаясь рукой к камню.

— Не ной, — бросил я огню, чувствуя, как он недовольно ворчит. — Потом разберёмся. Хочешь драки — сэкономь мне сейчас жизнь.

Ответом была глухая, раздражённая вибрация в груди. Но пламя не вырвалось — только залегло глубже, как зверь, выжидающий момента.

Камень уткнулся в плечо, спину, бедро. Пришлось просачиваться, как вода. За спиной, снаружи, дрожь шагов стала ощутимее — теперь она уже не только под ногами, но и в стенах.

— Главное, чтобы они сюда морды не засунули, — пробормотал я. — Иначе будет очень тесное знакомство.

Тьма внутри щели была не то чтобы плотной — скорее, внезапной. Здесь не было ни солнца, ни пустынной дымки, ни игры света. Только камень, сырость и предстоящие вопросы.

Но это уже будет дальше.

Сейчас — главное: войти в скалу и успеть, пока гончие не подбежали настолько, чтобы переиграть меня по скорости.

Расщелина оказалась уже, чем я надеялся. Полметра — максимум. Стены с обеих сторон заострённые, будто специально заточенные, чтобы царапать плечи каждому, кто решит протискиваться. Камень горячий, сухой, с мелкой пылью, которая тут же липнет к влажной коже.

Я вошёл внутрь, обернувшись на пустыню. Пять гончих шли быстро, зная своё дело. Их движение почти не поднимало песка — они бежали так, будто сами были частью этой выжженной земли. Молча. Тихо. И только пустыня дрожала, предупреждая: «приближаются».

Огонь внутри урчал так самодовольно, будто ему уже накрыли стол.

— Радоваться начнёшь потом, — предупредил я. — Сейчас — без фанатизма.

Он не обиделся, но зашипел, демонстрируя характер.

Тоннель уходил глубже — узкая полоса тьмы, затем лёгкий изгиб. Можно идти, но неизвестно куда. Я решил задержаться у выхода: встречу первую морду, проверю, что они умеют, — и только потом, если будет нужно, отступлю.

Камни вокруг источали тепло. Запах — смесь раскалённого воздуха и каменной пыли. Внутри было тихо, даже слишком. Такой тишины обычно не бывает там, где живут твари. Хотя… это место явно давно зачистили, или наоборот, давно забросили.

Я расположился ногами вперёд, клинок в руке погасил, чтобы не освещать себя лишний раз. Слушал.

И вот — дрожь пошла сильнее.

Гончие приближались.

Свет у входа погас, как будто кто-то встал между солнцем и расщелиной. Тень — плотная, живая — легла на камень. Потом появилось то, что эту тень создавало.

Сначала — плавный, мерзко-скользящий звук дыхания. Потом — сама морда.

Она вылезла, как будто выдавилась наружу.

Череп вытянут, как у гигантской собаки, но вместо шерсти — костяные пластины. Между пластинами — трещины, откуда просачивалась тусклая серая дымка. Пасть — огромная, зубы длинные, кривые, размером с мою ладонь. Глаза — мутные, белёсые, в полной уверенности: видит не свет, а источник магии. Меня.

Гончая наклонила голову, втянула воздух, ощупывая пространство, и зарычала так, что камень под моими ногами дрогнул.

— Ты даже симпатичнее, чем ожидал, — сказал я тихо.

Огонь внутри проснулся окончательно: «Дай. Сейчас».

Я поднял руку, выплеснул пламя и, провернув запястье, уплотнил его в диск — раскалённый, ярко-оранжевый, с тонким чёрным ободком по краю. Почувствовал его вес — тяжёлый, больше металла, чем огня.

Вдох.

Выдох.

Метнул.

Диск ушёл точно в лоб существа.

Время на миг растянулось.

Диск, вращаясь, ударил ровно в центр лобной кости. Вспышка — жар, сноп искр. Запах обожжённого чего-то, напоминающего старые кости.

А затем — результат.

На голове гончей проступила тёмная полоса. Не разрез. Не трещина.

Полоса.

Как будто