Фантастика 2026-151 - Сергей Тамбовский

— Держитесь там, — пробормотал я себе под нос. — Если что, поставлю вам нового стража. Без гарантий, правда.

Страж поднял вторую руку. Плечи у него скрипнули, как старые ворота. Я видел, как в трещинах камня шевелится тьма, как по костяным пластинам бегут тусклые искры смерти, подпитывая конструкцию. Он собирался ударить снова — уже не лениво, а с прицелом.

Я крепче сжал рукоять огненного клинка, ощущая, как усиление и пламя сплетаются в одну прямую линию — от пяток до пальцев. Внутри всё сжалось в простой, понятный узел.

Страх? Был. Адреналин? Тоже. Но поверх всего — странное, почти детское предвкушение.

— Вот теперь, — сказал я, когда его тень накрыла меня снова, — действительно интересно.

Рука стража пошла вниз.

Я шагнул ему навстречу.

Удар был простым: рука весом в тонны, опускающаяся сверху. Но «просто» здесь не применимо. Эта рука могла снести крепость — что уж говорить про меня.

Я ушёл в сторону, на грани — так, что дыхание гиганта почти сбило с ног.

Песок позади взорвался — удар превратил его в стеклянную крошку.

— Отлично! — выкрикнул я. — Проверка рефлексов!

Огненный клинок вспыхнул в руке — яркий, плотный. Почти белый от концентрации.

Я врезался под бок стражу и рассёк его каменную шкуру в области «сустава». Искры — и тяжёлые серые обломки попадали на песок. Страж хрипло загудел — не в знак боли, а как механизм, которому нужно обновить баланс.

Огонь внутри рвался наружу так ярко, что рука дрожала.

Пришлось давить его:

— Тише. Я командую, не ты.

Пламя послушалось, но неохотно — как пёс, который готов сорваться с цепи.

Страж снова замахнулся. Я прыгнул, перекатился под его ногой, развернулся и полоснул по ахилловой линии. Камень треснул, тьма в прорезях завибрировала.

Гигант качнулся.

— Есть контакт! — отрапортовал я, даже самому себе звуча слишком весело.

Глава 20

Теперь я видел главную цель.

Кристалл в груди — слабое место. В этих тварях всегда есть точка, через которую течёт энергия. Закрыть её сложно, спрятать невозможно.

Я усилил ноги, прыгнул. Раз — удар по плечу. Два — упор на трещину. Три — взлетаю выше уровня груди.

Огненный клинок впивается в кристалл… на пару сантиметров.

И тут же меня отбрасывает вспышкой чёрного света.

Я буквально лечу назад, как муха, сбитая газетой. Приземляюсь, перекатываюсь, поднимаюсь — ребра ноют, но усиление глушит боль до рабочего уровня.

— Уф… — выдохнул я. — Ладно. Подпрыгивать мало. Понял.

Страж поворачивается ко мне корпусом — и от него идёт нарастающее давление. Как будто гравитация вокруг решила: «Ты слишком живой, давай исправим».

Песок трещит. Ноги тяжелеют. Воздух давит.

Страж поднимает руку, и от ладони идёт импульс — волна смерти. Не магия в чистом виде — скорее, гравитационный рывок, смятый с энергией разложения.

Меня пригибает к земле, колено проваливается в раскалённый песок, мышцы скручивает.

Тень гиганта смыкается плотнее, словно пытается задавить меня всей массой.

Я, сквозь скрежет зубов, ухмыляюсь:

— Я такие настроения в понедельник видел! Давай посильнее!

Огонь внутри откликается азартным «да!»

Усиление поднимает меня обратно на ноги.

Страж замахивается — я ныряю вперёд и снова ухожу под удар, чувствуя, как мир вокруг дрожит от силы.

Пора заканчивать.

Я отступаю на несколько шагов, собирая силу.

Огонь сжимается в груди в чистую точку.

Усиление вплетается в мышцы, в связки, в каждый миллиметр движения.

Я делаю короткий, бесшумный вдох.

Шаг — раз.

Шаг — два.

А затем прыжок.

Я использую огонь не просто как магию — как второй толчок. Вспышка под ногами — и меня выбрасывает в воздух, выше, чем я мог бы прыгнуть сам. Выше головы стража. Выше его маски.

Сверху я вижу всё:

Кристалл — открытый, чёрный, пульсирующий.

Руны — слабее, чем были.

Трещины — широкие.

И я падаю на него с огненным клинком, направленным вниз.

Удар — как молния.

Клинок входит в кристалл почти полностью.

Звук, который раздаётся, похож не на треск — на крик.

Реальный, душераздирающий вопль, будто огромное сердце умирает.

Тело стража содрогается.

Плечи складываются.

Колени прогибаются.

Руны гаснут.

Он падает.

Я вместе с ним.

Мы обрушиваемся в песок, поднимая облако пепла и стеклянной крошки.

Я лежу несколько секунд на его груди, пытаясь вспомнить своё имя и зачем я вообще сюда пришёл.

Огонь внутри выдыхает — усталый, но удовлетворённый.

Как будто сказал: «Хорошая работа. Можно и отдохнуть».

Тьма — притихла.

Смерть — едва заметно «подёрнулась», словно оценила удар, но вмешиваться не стала.

А где-то вдалеке мелькнул короткий укол внимания. Лёгкий холодок. Наблюдение. И исчез.

— Да мы прям звезды местного театра, — буркнул я.

Потом поднялся, упёр пальцы в грудную плиту гиганта и начал вырезать кристалл. Работа не из лёгких — он сидел глубоко, как шрам, который не хотят отдавать.

Наконец кристалл поддался.

Он оказался таким, как я и думал. Размером с голову взрослого человека, тяжёлый и плотный. Внутри — шевелилась огромная, тихая сила. От неё вибрировали руки, словно я держал артефак, что вот-вот рванет.

Я усмехнулся:

— Ну… неплохо сказано — главное, не уронить.

Кристалл пульсировал в моих руках, будто проверял, достоин ли я хотя бы таскать его.

Я пожал плечами:

— Привыкай, камень. У нас с тобой впереди длинная прогулка.

И повернулся в сторону крепости.

Время было возвращаться… и посмотреть, кто первый начнёт кричать.

Крепость показалась не сразу.

Сначала — тёмная полоска на горизонте. Потом — знакомый зубчатый контур башен. Потом — тонкая блестящая нитка над стенами, это маги тьмы держали купол на всякий случай. И только потом я услышал еле различимый гул голосов — «Чёрный рубеж» жил, как ни странно.

Кристалл тянул руки вниз, как будто я тащил не камень, а привязанный к запястьям локомотив. Приходилось постоянно держать усиление на пол-накала, иначе плечи выворачивало. Внутри пульсировала энергия — низко, глухо, с тем же ритмом, что недавно двигал стража. Теперь этот ритм перекладывался на мою походку: шаг — тяжёлый звон под кожей, ещё шаг — короткий отклик огня.

Огонь был доволен. Уставший, но довольный. Шерстью к миру, пузом к теплу. Тьма притихла, собираясь по углам — ей явно не нравилось, что я тащу кусок чужой власти. Магия смерти сделала вид, что меня не знает. Я сделал вид, что верю.

— Ну