Фантастика 2026-151 - Сергей Тамбовский

Ещё двое.

Те, что оставались позади, пока я кромсал мост, нашли обходной путь — или просто прорвали стену. Камень надломился, и две белёсые морды показались на уступе, чуть выше меня.

Челюсти щёлкнули.

Когти вонзились в камень.

Гончие ползли по отвесной стене — на удивление быстро, как огромные пауки с челюстями акулы.

— Прекрасно, — выдохнул я — Одни снизу, двое сверху. И всё это — над кипящим озером. Чувствую себя на романтической встрече.

Огонь внутри зазвенел смехом:

«Дай их мне!»

— Дам, но давай немного стратегируем, а?

Пришлось отступать от края, одновременно следя:

— за двумя гончими внизу, которые начинали подниматься по более пологому склону;

— за двумя сверху, которые приближались значительно быстрее.

Пещера была огромной, с десятками выступов, столбов, скальных карнизов. Но все пути сходились в одну точку — ко мне.

— Ну что ж, — сказал я, поднимая руку. — Добро пожаловать. Надеюсь, вам понравится жаркое.

Клинок огня вспыхнул в ладони — на этот раз сам. Пламя было плотным, бело-жёлтым, будто расплавленный металл.

Огонь внутри рычал от восторга.

«Хозяин вернулся домой…»

Я усмехнулся и шагнул вперёд.

— Ну что, псы. Первый акт — закончен. Добро пожаловать во второй.

Одна из верхних гончих ускорилась. До этого она двигалась осторожно — цеплялась лапами и переносила вес, стараясь не свалиться. Сейчас же просто бросилась вниз, будто кто-то дал ей команду. Когти глубоко врезались в камень, задние лапы оттолкнулись так сильно, что с потолка посыпалась крошка.

Я сделал шаг в сторону — не отступая, а наоборот, чуть ближе к краю. Воздух снизу ударил жаром, словно я сунул голову в печь. Подошвы чувствовали, как вибрация меняется — лава кипела неравномерно, то вспучиваясь, то затихая.

Огненный клинок в руке потяжелел. Или это так казалось — как будто он тоже понимал, что сейчас будет не разминка.

«Бей в камень», — шепнул огонь.

— В камень? — хмыкнул я. — Ну, допустим.

Гончая прыгнула.

Не было ни рёва, ни готовящих движение жестов. Просто тело — вытянувшееся, сжатое в одну линию, зубы — белые, как кость, пасть раскрытая, лапы направлены вперёд. Она летела не в меня — чуть выше, рассчитывая прижать к стене, вдавить, а уже потом разбираться с деталями.

Я шагнул навстречу.

Внутри всё сжалось, усиление вспыхнуло, прожигая мышцы. Мир на миг стал светлее, а потом сузился до одной точки — места, куда должен был ударить клинок. Но я ударил не по твари.

Лезвие врезалось в камень.

Не в гончую, а в край уступа, в тот самый сектор, куда она собиралась приземлиться. Пламя вошло в раскалённый камень, как в масло. Воздух взвыл, пещера ответила глухим громом.

Камень треснул.

Гончая успела дотянуться до края лапами, когти на миг нашли опору. Но опора ушла. Кусок уступа, на который она прыгала, осыпался вниз, рассыпаясь на блоки и щебёнку. Тварь ударилась грудью о свежий излом, лапы соскользнули.

Я увидел её морду совсем близко — слепые глаза, тонкие трещины по костяным наростам, кровь, уже запёкшаяся в старых ранах. Она даже не рыкнула. Только раз сомкнула челюсти в воздухе.

Потом всё это движение ушло вниз.

Она рухнула, проломив несколько мелких выступов, и исчезла в лавовом мареве. На этот раз мне даже вспышку разглядеть не удалось — всё скрыло облако горячего воздуха.

— Минус ещё одна, — выдохнул я. — Уже веселее.

Огонь внутри довольно отозвался:

«Хорошо. Ещё».

— Не обжорствуй, — буркнул я. — Три — уже перебор.

Вторая верхняя гончая не бросалась слепо. Она замерла на своём месте, едва высунув морду, и прислушивалась. Её голова повернулась в мою сторону, потом — в сторону склона, где секунду назад была напарница. Кончик её хвоста нервно дёрнулся, когти чуть глубже впились в камень.

Снизу же осторожность не задержалась даже на секунду.

Одна из гончих поднялась на уровень ниже меня и рванула вбок, к более крутому участку. Вторая пошла чуть ниже, закрывая путь к аварийному отступлению. Они работали парой, и это мне не нравилось сильнее, чем сама их форма.

— Отлично, — сказал я, пятясь вдоль уступа. — Просто идеально.

Уступ заканчивался метрах в десяти справа. Дальше шла стена, уходящая вверх, а под ней — сразу обрыв в лаву. Слева — всё тот же тоннель, из которого я сюда выскочил. Если я вернусь туда, гончие просто загонят меня в узкий проход и сомнут массой.

Я бросил взгляд в сторону стены. Там, на полтора человеческого роста выше, был тёмный провал. Узкий, неудобный, больше похожий на трещину, чем на нормальный проход. Но он был.

Совсем немного.

«Не успеешь», — сухо отметила где-то в глубине честность.

«Успеешь, если дашь мне свободу», — тут же отозвался огонь.

— Ага, — сказал я. — Оставить тебя за главного? Спасибо, я уже видел, к чему это приводит.

Гончая снизу прыгнула.

Она сделала это так же резко, как её сородич сверху, только траектория была другая. Она целилась в край уступа чуть левее меня, пытаясь перехватить и отрезать путь к тоннелю. Вторая тут же сместилась, занимая место ниже, в готовности повторить манёвр.

Я не ждал, пока они закончат.

Огненный клинок вновь сменил форму — стал короче, толще, ближе к тесаку, чем к мечу. Я шагнул вперёд, перехватил рукоять обеими руками и рубанул в бок, по выступу, на который собиралась приземлиться гончая.

Камень, уже изъеденный жаром, не выдержал второго такого вмешательства.

Уступ взорвался крошкой. Большой кусок отвалился, ушёл вниз. Гончая приземлилась не туда, куда планировала — одной лапой она соскользнула, когти второй нашли опору лишь наполовину. Тело её повело.

Её отбросило в сторону — не в лаву, нет, — а вниз по склону. Она ударилась спиной о другой выступ, цепанула его когтями, зацепилась. Но далеко подняться не смогла: камень под ней уже был гладкий, облитый брызгами застывшей лавы.

Она зашипела — первый звук, похожий на раздражение, а не на безличный рык.

— Тоже мне, альпинист… — выдохнул я, уже разворачиваясь.

Верхняя гончая в этот момент решила, что ждала достаточно.

Она оттолкнулась от стены, прыгнула почти вертикально — вверх и вперёд — и на секунду зависла на фоне тёмного свода. Потом пошла вниз, прямо на меня. Не по диагонали, не с боковым смещением — а прямо, давя массой.

Я