Круговорот и тени - Джин Родман Вулф

Ноттинг-Хилла» (которого он любит) и Марксов «Справочник инженера-механика». До сих пор считаю тот ответ очень даже приличным, но теперь добавил бы к нему «Человека, который был Четвергом», «Слепящую тьму», «Процесс», «Замок», «В поисках утраченного времени», трилогию «Горменгаст» (изумительную, несмотря на все изъяны, а изъянов там – просто жуть) и «Взгляни на дом свой, ангел» – по-моему, действительно один из «величайших американских романов», о котором говорят до сих пор, хотя прочесть его из нынешнего поколения удосужились считаные единицы.

Произведения Брэдбери, Эллисона, Диша, Лафферти, Расс и некоторых других внушили мне нешуточное уважение, однако, по-моему, не повлияли на меня никак: да, вещи хорошие, замечательные, но… не моё. Не моё.

Прочёл я и большую часть произведений Мопассана, и, кажется, история под названием «Заведение Телье» произошла с ним самим. Ещё я прочёл немало из Дансени, Оливера Онионса и Мэкена. А также Лавкрафта и Гюнтера Грасса. Ещё, если не читали, могу порекомендовать «Путешествие к Арктуру» (хотя и откровенно презираю его философию), «Учение дона Хуана» с продолжениями, «Всемирную Бейсбольную Ассоциацию Inc., Собственник – Дж. Генри Во»…

М. Э.: А нельзя ли подробнее об изъянах в трилогии «Горменгаст»?

Дж. В.: Не хотелось бы мне об этом. Вынюхивание изъянов в шедеврах… есть в этом какая-то подлость, а если автора уже нет в живых – подлость вдвойне.

Уж лучше я вместо этого просто скажу об этих трёх книгах пару слов – хороших, плохих, но неизменно, в чём вы, полагаю, охотно со мной согласитесь, имея в виду, что это великое произведение в том же самом смысле, в каком велик, например, «Гамлет». Сколько бы мы, причём вполне справедливо, ни сетовали по поводу шуток могильщиков или абсурдности кровопролития в конце последнего акта, всё это – не более чем швыряние камнями в луну, о чём нам прекрасно известно.

Начну с оговорки: читал я эти книги три года назад. Уверен, на чём-либо из сказанного вы вполне сможете меня подловить. Однако я с чистой совестью могу утверждать, что основную обязанность критика выполнил и обсуждаемого автора прочёл: прекрасно помню, с каким нетерпением ждал ежедневного часа в обществе Мервина Пика.

Вы спрашивали, читал ли я реконструкцию «Одиночества Титуса», выполненную Лэнгдоном Джонсом, сказав, что, на ваш взгляд, она наиболее верно отражает замыслы автора.

Нет, не читал и, признаться, отношусь к подобным «реконструкциям» с нешуточным подозрением. Но, как бы там ни было, по-моему, слабейший из трёх томов – второй, «Горменгаст», а вовсе не «Одиночество Титуса», причём со значительным отрывом. Школа (пусть даже порой это очень и очень весело) – вообще худшая часть в любой из книг. Не успев насладиться сценой появления профессоров на балу у Ирмы Прюнскваллор – а вернее сказать, в самом её разгаре, – мы вдруг с ужасным разочарованием осознаём, что покинули замок и безнадёжно застряли посреди некоей английской деревушки девятнадцатого столетия, в точности такой, какую вполне мог бы посетить мистер Пиквик. Это, конечно, очень забавно, особенно когда один из учителей принимает лицо Ирмы, выглянувшей из-за угла, за призрачный образ Смерти, вот только с великолепно сотворённым миром Стирпайка, Фуксии и Баркентина не имеет ничего общего. Это даже не мир, где акробат Груболот расхаживает по комнате на руках, перебрасывая со ступни на ступню поросёнка в зелёной ночной рубашке. Это не Горменгаст вообще.

Ещё пара моментов из первых двух книг: в одном месте нам говорят, что за стенами замка гремучие змеи. Если вам не понять, отчего их там быть не может, я объяснить не смогу. Это гадюки. Колени Флэя (его бой со Свелтером – лучший фрагмент первой книги, кроме, пожалуй, трупа Свелтера, плавающего в скопившейся на крыше дождевой воде с мечом, торчащим из туловища наподобие мачты, а после унесённого водой с крыши за карниз, словно туша динозавра, угодившего в водопад) потрескивают, пощёлкивают при ходьбе, и это прекрасно. Отправляясь убивать Свелтера (по-моему, это именно так), он бинтует их полосами ткани, оторванными от одеяла, дабы заглушить звук, и это тоже просто-таки здорово. Но позже, когда автору уже не подходят потрескивающие колени Флэя, нам сообщают, что они перестали потрескивать, и это просто ужасно… как же мне, прочитав об этом, захотелось взять Пика за глотку да встряхнуть изо всех сил! А девчонка-дикарка, так много обещавшая, но обернувшаяся ничем?..

Вот смерть близнецов чудесна. Можно сказать, неподражаема. Как и самый конец «Одиночества Титуса», когда Титус, слыша сигнальную пушку, отворачивается прочь. Мордлюк из последней книги – замечательный персонаж, как и Рактелок, безусловно, авторская карикатура на самого себя. Однако смерти Стирпайка не искупит, не утешит нашего горя ничто… кроме того, что мы, как и Титус, знаем: Горменгаст цел. По-моему, все вокруг более-менее придерживаются обычая, завершая статью о великой книге, цитировать первый её абзац – если не целиком, то хотя бы несколько фраз. Я этого делать не собираюсь, поскольку они ничем не примечательны, а лучше процитирую фразу из «Одиночества Титуса», после первого же прочтения выписанную мной на форзац: «За спиной Титуса, где бы он ни проходил и ни спал, вставали легионы Горменгаста… один сумрачный ярус за другим, с сычами, перекликавшимися в дожде, с перезвоном красных от ржавчины колоколов».

Наткнулся на неё пару минут назад, пока листал книги, готовясь сесть за это письмо, и демон, неизменно дежурящий за спинкой моего кресла, по сию пору (как и в тот миг, когда она впервые попалась мне на глаза) истошно визжит:

– Почему не ты?! Почему не ты?!

М. Э.: Большая часть ваших рассказов и повестей опубликована в различных оригинальных антологиях – «Orbit», «Universe» и так далее, ныне, похоже, множащихся вне всяких разумных пределов: к примеру, недавно мне довелось прочесть об одном редакторе-составителе, подписавшем с девятнадцатью разными издательствами договоры общим счётом на сорок две антологии! Как вы думаете, не приведёт ли подобное, причём в самом скором времени, к обрушению рынка? И если да, какие это, на ваш взгляд, повлечёт за собою последствия?

Дж. В.: Да, я тоже читал, что один редактор (а именно Роджер Элвуд) подписал договоры на сорок две антологии. В подобное с трудом верится, однако Роджер (я слышал) скупает материалы грудами, и, разумеется, приобрёл немало из моего, как то: «Статью об охоте», «Страну красоты» и «Отправляясь на пляж». За всё это уже заплачено, хотя пока что не опубликовано ничего. Удачи ему, а главное, преуспеяния.

Поднятый вами вопрос насчёт обрушения рынка весьма интересен и, на мой взгляд, тесно связан с заменой научно-фантастических журналов научно-фантастическими книгами в мягких обложках,