Современная зарубежная фантастика 6 - Адам Пшехшта

Благодаря мази и мягкой как перышко ткани, которую принесла Ежевика, кожа Рорры теперь была надежно защищена. Звон предложил ей лететь на ранце, но она хотела поберечь его, не зная, насколько они здесь застрянут, ведь зачарованный мох не мог действовать вечно.

– То есть мы точно стоим или идем, даже если никуда не двигаемся, – подытожила Нефрита. Ее взгляд упал на Ежевику, слегка подпрыгивавшую от нетерпения: – Говори.

– Знаю, иногда вам не нравится, что я иду вразнос… – начала Ежевика.

– Ежевика, сейчас именно та ситуация, когда нужно, чтобы ты пошла вразнос, – перебил ее Лун.

Все арборы любили сочинять и слушать истории и рассуждать обо всем – от мотивов соперничающих дворов до всевозможных интриг. Особенно хорошо это удавалось Ежевике, порой даже слишком. Утес ободряюще подтолкнул ее вперед, и она сказала:

– Перво-наперво мне пришло в голову заклинание, с помощью которого вы все были заперты во времени в том городе. – Все кивнули, а Звон хотел было возразить, но Ежевика продолжила: – Конечно, это не то же самое. Здесь время явно течет, наши тела чувствуют его, мы голодны и устали, просто что-то путает нас, заставляя думать, что мы здесь не так давно. Но это не влияет на нашу память, иначе мы и не вспомнили бы, как сообразили, что дело нечисто. – Ежевика набрала в грудь воздуха. – Поэтому я думаю, что это защита, не позволяющая проникнуть глубже в город. И все началось после того, как мы миновали последнюю лестницу и окно в полу, потому что с тех пор ничего не изменилось, коридор выглядит так же. Я пыталась разглядеть, меняется ли резьба, но мотивы повторяются, а свет слишком слабый.

– Отлично… – ошеломленно протянул Звон.

Песня толкнула его:

– Не надо так удивляться.

– А значит, Нефрита права, и разделяться ни к чему, – вставил Лун.

Он хотел, чтобы все хорошенько это усвоили. Ситуация, когда отделившийся от группы останется в ловушке, но не сможет найти остальных, казалась кошмаром, в котором он не собирался участвовать.

Делин запустил пальцы в бороду и смотрел вдаль в глубокой задумчивости.

– Я чувствую, что твои рассуждения верны, Ежевика. Если мы недалеко ушли от последней лестницы, что, по-твоему, активировало эту ловушку? Мы просто переступили какую-то незримую черту или был какой-то объект?

– На полу ничего не было, – сказал Звон, – так что если и был какой-то объект, то на стенах.

Утес отвернулся и посмотрел вверх.

– Значит, если мы снова и снова проходим короткий отрезок коридора, то можем находиться прямо между двумя объектами Ежевики, вмонтированными в стены.

– Они не мои! – возмутилась Ежевика.

– Конечно, не твои, и мы вообще не знаем, существуют ли они. – Нефрита изучала стены. – Но если они здесь, мы не сможем выбраться, просто ходя туда-сюда…

– Нужно попробовать подняться выше, – закончил за нее Лун. – Город не предназначен для тех, кто умеет летать. Возможно, его обитатели не предусмотрели такой возможности, когда ставили ловушки.

Все посмотрели наверх. Над освещенным участком стены простиралась тьма. Лун почувствовал, как по позвоночнику пробегает дрожь. Казалось, тьмы стало больше, будто потолок стал выше.

– Если ты прав, – произнесла Ежевика, – город точно построили не предтечи и не их враги. Если бы они пытались заманить в ловушку тех, кто умеет летать, то накрыли бы ее крышкой.

Кроме историй, арборы также любили делать поспешные выводы. Лун сомневался, что Ежевика права, но было бы интересно это выяснить.

– Есть над чем подумать, – сказал Звон, беспокойно дернув шипами. – Можно оказаться в ситуации, когда, вместо того чтобы бесконечно идти, мы будем бесконечно карабкаться.

Остальные воины в ужасе уставились на него. Утес поморщился.

– Одному из вас придется меня нести. Решайте сами, – сказал Делин.

– Мы рискнем, – отрезала Нефрита. – Корень, возьми Делина.

– Нужно спешить.

Утес шагнул в сторону и перевоплотился.

Ежевика повесила фонарь на коготь Утеса, и праотец начал взбираться по стене. Нефрита была следующей, а за ней Ежевика. Затем Корень с Делином, Песня и Рорра. Она использовала летательный ранец и держалась ближе к стене. Замыкали группу Лун, Звон и Эрика.

Они держались рядом друг с другом, соприкасаясь сложенными крыльями. Хвост Утеса сворачивался колечком прямо под ними. Лун посмотрел вниз, и ему показалось, что темнота заполняет пространство подобно грязной воде, наливаемой в миску. Он раздумывал, не уронить ли светящуюся чашку, чтобы проверить, на месте ли пол, но, если они застрянут здесь надолго, любой источник света будет слишком ценен.

– Мы должны приблизиться к тому месту, где изгибается потолок, – прошептал Звон.

Лун сощурился, пытаясь разглядеть что-нибудь наверху, но свет от сетки со мхом слишком сильно метался по стенам, пока Утес карабкался. От нервного напряжения у Луна зудела кожа под чешуей.

Они миновали резьбу, изображавшую что-то вроде стилизованного солнца с лучами, стремившимися влево и вверх, и Лун был уверен, что потолок уже близко, но видел над собой только бесконечную стену.

Силуэт Утеса вдруг пошел рябью, будто Лун смотрел на него сквозь жаркую дымку. Рябь устремилась вниз, к остальным, и тело Луна онемело. Стены закружились, в ушах оглушительно зашумело. Когти стали соскальзывать с камня. Сверху раздался крик Нефриты:

– Лезьте выше, не останавливайтесь!

Лун изо всех сил пытался удержаться на стене. Он ничего не чувствовал, не понимал, где находятся его когти или насколько крепко нужно держаться. Звон рядом с ним начал сползать вниз, и Лун схватил его за плечо и подтолкнул вверх. Эрика, сама державшаяся с огромным трудом, взяла Звона за руку и попыталась тащить за собой. Ежевика скатилась вниз почти на голову Луна, и он поймал ее за гребни и подбросил обратно.

Затем Рорра схватила Эрику и рванула вверх, волоча заодно и Звона. Его хвост хлестнул Луна по лицу, Лун ухватился, и его потащило прямо вверх по стене.

В ушах щелкнуло, и мир внезапно вернулся в нормальное положение. Прямо над головой Луна оказался уступ, с которого потянулась Нефрита, вцепилась в его воротниковый гребень и подняла к себе.

Лун опустился на пол, все еще дрожа. Быстрая проверка показала, что все остальные тоже здесь, в разной степени смятения, и что это не уступ, а большое пространство, галерея, выходящая в коридор внизу. Стены украшала все та же резьба, потолок тоже был изогнут. Лун не сомневался, что раньше резьбы здесь не было: когда Утес поднимал фонарь, свет отражался только от ровного изогнутого потолка.

– Мы были правы, – сказал он.

Нефрита сжала его руку и встала.

– Ежевика, напомни мне поблагодарить Крестца за то,