Фартовый - Дмитрий Шимохин

— Показывай дорогу.

Мы двинулись в глубь рядов.

Чем дальше мы шли, тем темнее и теснее становилось. Навесы сменились глухими кирпичными стенами складов.

Бяшка нырнул в очередной переулок.

— Вот его нора, — кивнул он на низкую дверь, обитую железом, из-под которой валил сизый дым и слышался ритмичный стук металла о металл.

Я толкнул дверь. Она протяжно заскрипела, впуская нас в царство механики.

В нос ударил густой запах машинного масла, керосина и дешевого табака.

Подвал был просторным, но казался тесным из-за нагромождения всего на свете. Вдоль стен стояли верстаки, заваленные шестеренками, валами, пружинами. С потолка свисали цепи и ремни. В углу пыхтела печка-буржуйка.

Посреди этого хаоса, склонившись над тисками, стоял мужик. Мощная спина, обтянутая грязной рубахой, кожаный фартук. Он что-то обрабатывал напильником, и звук этот, вжик-вжик, был единственным в тишине.

— Здорово, дядь Игнат! — крикнул Бяшка с порога, но близко подходить не рискнул.

Мастер не обернулся.

— Чего надо? — буркнул он, не прекращая работы. Голос у него был глухой, как из бочки.

— Клиенты к тебе. — Бяшка подтолкнул меня вперед. — Серьезные.

Левша отложил напильник, медленно вытер руки ветошью и повернулся.

Лицо у него было тяжелое, будто вырубленное из дуба. Густая борода с проседью. Взгляд цепкий, колючий.

— Ну? — спросил он, глядя на меня. — Чего сломали, серьезные?

Я шагнул вперед, оглядывая гору хлама на верстаке.

— Не сломали, а хотим оживить, — сказал я прямо. — Швейные машинки. Зингеры. Две штуки. Стояли долго, заржавели, ход тяжелый. Надо перебрать, смазать и настроить. Возьмешься?

Игнат хмыкнул, достал из кармана фартука кисет и начал сворачивать самокрутку.

— Зингеры… — повторил он. — Железо там хорошее. Не чета нынешнему. Привози, гляну.

— Привезти не могу, — покачал я головой. — Они в приюте стоят. Тяжелые, да и телеги нет сейчас. Надо на месте смотреть.

Мастер чиркнул спичкой, закурил, выпустив струю вонючего дыма в потолок.

— На выезд не работаю, — отрезал он. — Времени нет по городу шастать.

— А если я транспорт обеспечу? — не сдавался я. — И за беспокойство накину?

— Сколько? — прищурился он сквозь дым.

— Рубль, — предложил я. — За осмотр и починку обеих. Если запчасти нужны будут — отдельно обсудим.

Левша рассмеялся. Смех у него был лающий, короткий.

— Рубль? За выезд и работу? Ты, парень, не ушибся? Вон, — он кивнул на Бяшку, — пусть тебе этот прощелыга чинит. Он тебе за гривенник так починит.

Бяшка обиженно засопел, но промолчал.

— Ладно. — Я понял, что демпинг тут не пройдет. — Твоя цена?

Игнат затянулся, помолчал, разглядывая меня. Видимо, что-то в моем наглом виде его зацепило.

— Два рубля, — сказал он веско. — И извозчик твой. Туда и обратно. Плюс обед.

Два рубля. Это было больно. Но явно дешевле, чем у официалов, и, судя по количеству сложной механики вокруг, этот мужик знал, что делал.

— Полтора, — начал я торговаться чисто из принципа. — И обед — от пуза. Гречка с мясным духом да лепешки.

Игнат удивленно поднял бровь. — В приюте?

— Именно. У нас кормят хорошо.

Он усмехнулся в бороду.

— Ладно. Полтора с полтиной. И обед. Но извозчик с тебя.

— По рукам. — Я протянул ладонь.

Рука у него была жесткая, мозолистая, как наждак. И пожатие — железное.

— Когда едем? — спросил он.

— Прямо сейчас, — ответил я. — Чего тянуть? Бяшка, найди ваньку подешевле.

Бяшка, обрадованный тем, что сделка состоялась, и наверняка рассчитывая на свой процент за сводничество, кивнул и мухой вылетел из подвала.

Глава 6

Глава 6

Пока Бяшка, сверкая пятками, помчался искать извозчика, Игнат не терял времени даром.

Он подошел к дальнему столу, смахнул с него промасленную ветошь и принялся собирать инструмент. Никакой суеты.

— Так чего, говоришь, с машинами-то? — буркнул он не оборачиваясь. — Подробнее сказывай. Ржавчина — это понятно. А нутро?

Я напряг память, вспоминая осмотр в полутемном подвале.

— Нутро вроде целое. Не битое. Но ход тяжелый, со скрежетом. Будто песок внутри. Колесо крутишь — оно сопротивляется, а потом рывком идет.

— Смазка закоксовалась, — поставил диагноз мастер, кидая в саквояж пару склянок с мутной жижей. Еще что?

— Игловодитель, — вспомнил я слово, которое слышал от Вари. — Он болтается. Люфт там. И Варя говорила, что нитку путает снизу.

Игнат почесал затылок грязным пальцем, оставляя на лбу новую черную отметину.

— Люфт… Это хуже. Значит, втулки разбиты. Или винты регулировочные… Нитку путает — это челночное устройство смотреть надо. Либо сбилось, либо носик затупился.

Он на секунду задумался, оглядывая верстак, потом решительно сгреб в горсть несколько мелких пружинок, пару латунных винтиков и длинный тонкий надфиль. Все это богатство отправилось в недра бездонного мешка.

— Ладно, на месте разберемся. Если что серьезное — в мастерскую забирать придется.

— На месте починим, — уверенно сказал я. — У тебя руки золотые, справишься.

Игнат лишь хмыкнул, затягивая горловину мешка. Лесть на него не действовала.

Тут дверь распахнулась, и в подвал влетел запыхавшийся Бяшка.

— Карета подана! — отрапортовал он, утирая пот со лба. — Сторговался за двадцать копеек!

— Шустрый ты, — одобрил я. — Ну, веди.

Мы выбрались на свежий воздух. Морось усилилась, превращаясь в нудный осенний дождь.

У ворот Апраксина двора нас ждал обшарпанный экипаж с флегматичной лошадью, которая, казалось, спала стоя, несмотря на суету вокруг.

Игнат, кряхтя, закинул мешок в ноги, уселся сам, заняв добрую половину. Я кивнул Спице, и тот, робко озираясь, примостился на откидной скамеечке напротив.

— Ну, бывайте. — Он мотнул кудрявой головой. — А за наводку… сочтемся потом?

Глаза у него хитро блеснули.

— Не ссы, сочтемся, — кивнул я.

— Трогай! — скомандовал я извозчику.

Пролетка дернулась, колеса загремели по булыжнику. Бяшка махнул рукой и тут же растворился в толпе, высматривая новую жертву для своих коммерческих талантов.

Ехали молча.

Спица сидел тихо, как мышь, боясь лишний раз пошевелиться рядом с суровым мастером. А я прокручивал в голове план действий.

Путь до приюта занял минут тридцать. Когда пролетка остановилась у знакомых ворот, мастер вылез первым. Он поправил кепку, оглядел казенное здание, высокий забор, вывеску «Приют…».

— Хм… — выдал он,