Порождения тьмы - Барбара Хэмбли

Девушка едва слышно вздохнула:

– Как и мама, – такое неподобающее почтительной дочери признание далось ей с некоторым трудом. – Не только чтобы было самое лучшее, но и чтобы все видели, что это – лучшее.

– Например, выдать её замуж за сына графа, – согласилась Лидия, отдавая накидку лакею в костюме восемнадцатого столетия. – Валентина сказала правду? Об опиуме?

– Так утверждает Джулия, – скрывающий волосы шлем из папье-маше и жёлто-голубые пеплос и гимантий придали стройной фигурке Эмили неожиданное достоинство. – Я знаю, что до поездки на континент он выглядел просто ужасно – толстый, с рыхлым лицом и заплывшими глазками. Из Парижа он вернулся более энергичным, и теперь с ним можно поговорить о чём-то помимо его мигреней, пусть даже это будут таинственные древние цивилизации где-нибудь в Антарктиде и вампиры, собирающиеся захватить Англию. Тебе не кажется, что сэр Альфред здесь всё изуродовал?

Она окинула взглядом залитое слепящим электрическим светом фойе. Через открытую дверь швейцарской Лидия заметила двух крупных мужчин в костюмах по американской моде – «детективов», о которых говорила Валентина. Они сидели на табуретках и курили. Неужели Тит Армистед в самом деле думает, что балу угрожают анархисты?

– Я бывала здесь до того, как леди Мэй, – она употребила семейное прозвище старой подруги своей матери, – вышла замуж за мистера Бинни… сэра Альфреда. Да, дом разваливался на глазах, но было в нём что-то… не знаю. Что-то настоящее.

Даже без очков (которые плохо смотрелись бы в сочетании с изящными складками кремового атласного платья времён Реставрации) Лидия видела, что её подопечная права. Овальный холл в основании широкой двойной лестницы теперь больше всего походил на гостиничный коридор, потёртый мрамор его полов скрывался под бордовыми с золотом аксминстерскими коврами[5], а оттенки «подновлённых» стен заставляли вспомнить последний каталог «Либерти». Леди Мэри Уиклифф училась в школе вместе со всеми пятью дочерями виконта Хальфдина, второй – и самой красивой – из которых была мать Лидии. Смутно, как давно забытый сон, Лидия вспомнила, как её приводили в старый ветхий особняк, и она бродила между накрытой чехлами мебелью, пока её мать и тётушки пили чай со своей подругой в одной из нескольких всё ещё обитаемых комнат. И теперь она, как и Эмили, с грустью и беспокойством смотрела на произошедшие перемены, оплаченные деньгами угольного барона леди Мэй.

Сиси Армистед, облачённая в придворное французское платье по моде последних лет Старого режима (которое обошлось её отцу в двести гиней), уже была наверху, в бальной зале, и флиртовала с лордом Колвичем с такими ужимками, за которые Лидию лишили бы ужина и отправили бы спать, пусть даже бал давался в её честь и собрал восемь сотен гостей. В отличие от пятничного вечера, сейчас виконт выглядел оживлённым и охотно отвечал на заигрывания, всем свои видом демонстрируя удовольствие. Припомнив несчастного толстяка, которого она в течение последних двенадцати лет время от времени встречала на приёмах у своих тётушек, Лидия мысленно согласилась с Эмили. Когда она подошла поближе, чтобы поздороваться, то отметила (насколько позволяло отсутствие очков), что даже в напудренном парике и кружевах высокий хорошо сложённый мужчина не выглядит изнеженным, а его манеры значительно улучшились.

– Люди не понимают доктора Миллуорда, – сказал он, когда Лидия упомянула его возвращение из Парижа. – Особенно мои родители, бедняги.

Он бросил взгляд в другой конец заполненной гостями залы, где стояли граф и графиня в безупречных вечерних костюмах.

– Они постоянно спрашивают меня, уж не Миллуорд ли настаивает на переезде в Доллаби-хаус… тот особняк, который нам с Сиси купил мистер Армистед… до того, как там закончится ремонт, – он нежно улыбнулся своей невесте. – Будто и представить нельзя, что кто-то захочет жить в собственном доме.

– Я обязательно спрошу папеньку, не может ли он купить мне и этот особняк тоже, – Сиси обвела рукой зеркала, заменившие деревянные панели эпохи рококо, и высокие потолки, ангелы и богини на которых тоже не избежали «подновления». – Сэр Альфред сказал, что его надо снести и построить на его месте квартиры. Папа считает, что это было бы здорово… отлично, а мне вот жаль этот дом, а вам? Поэтому сэр Альфред и не стал наводить порядок в саду. Вы бывали в лабиринте?

– Когда-то я там играла, – Лидия слабо улыбнулась, вспомнив, как она в возрасте пяти лет изображала храбрую исследовательницу.

– Правда? – юная американка прижала руки к груди тем самым движением, которое передразнивала Валентина. – Там в середине есть маленький храм, вы знаете? Он выглядит так романтично, совсем как волшебная дверь, ведущая в иные миры… Сейчас он разрушен, и я бы не хотела, чтобы его восстанавливали…

– Ерунда, ерунда! – к ним присоединился наряженный китайским мандарином сэр Альфред. – Если уж я решу оставить этот дом, то все придется ремонтировать – поставить там новую статую… подстричь изгороди, замостить дорожки, соорудить перила… Но тут недвижимость стоит столько…

– Ох, сэр Альфред, но он же волшебный! – настойчиво повторила Сиси, поворачиваясь, чтобы взять Лидию за руку. – Знаете, миссис Эшер …

– Прошу вас, зовите меня Лидия.

Тётя Лавиния, в наряде Снежной Королевы возвышавшаяся над фуршетным столиком, бросила в её сторону убийственный взгляд.

Сиси просияла:

– Знаете, Лидия, мне кажется, что в моих комнатах – во-он там, – она веером указала на высокие окна и видневшееся за узкой полоской сада крыло здания, – обитают призраки. Не злые, – быстро добавила она. – Призраки разлучённых влюблённых, наверное. Иногда я вижу их во сне. В будуаре рядом с моей спальней висит портрет темноволосой девушки с лилией. Никто не знает, кто она, но у неё такие грустные глаза…

– Дешёвка, – Тит Армистед возник за спиной своего партнёра. По крайней мере, ему хватило вкуса ограничиться простым вечерним костюмом. – Вроде как это Кенель, но мой бухгалтер уверяет, что ничего подобного. Да и потом, Ноэль сказал, что Кенеля никто не купит. Смышленый парень этот Ноэль, – добавил он, неуклюже кланяясь Лидии. – Разбирается в искусстве, и вообще…

Интересно, этому суровому мрачному американцу приходилось видеть своего предполагаемого зятя в менее удачные дни, когда тот неделями не одевался и не брился, возясь с красками или сравнивая начертания букв в рассыпающихся от времени списках «Молота ведьм»?

К ним подошла Эмили