Порождения тьмы - Барбара Хэмбли

Но ни человек, ни вампир не довольствуется только хлебом. Охота за пьяницами, шлюхами и безнадежно опустившимся сбродом не представляла никакого интереса.

А вампиры, которых впереди ждала вечность (так ей сказал Джейми, который неплохо знал их), очень часто и легко впадали в скуку.

Ей казалось, что голова вот-вот лопнет.

Сиси ни за что не признается.

Если демоническим возлюбленным Сиси был Гриппен или один из его отпрысков, то Лидия почти наверняка обречет Миранду и Нэн на смерть своими расспросами и поисками наугад.

Возможно, и себя тоже.

И Сиси.

Осмелятся ли вампиры убить дочь американского миллионера?

Гриппен не стал бы. Такой поступок в тысячу раз опасней, чем убийство двух-трех нищих за ночь.

Но все его птенцы стали вампирами каких-то шесть лет назад. Неизвестно, кто они и какой властью над ними он обладает.

К концу вечера тётя Лавиния ненавязчиво попыталась прервать общение между Лидией и молодой американкой, чтобы завязавшаяся дружба с Сиси (Лидия поняла это без слов) не дала Армистеду и его развязному партнеру Бинни повода думать, будто их приняли в общество Хальфдинов и Писхоллов.

Господи, прости меня за то, что я не отвела Сиси в сторону и не потребовала рассказать, что происходит. Не предупредила её, не сказала…

Не сказала что?

Шу-лейн 5-7, завещание Уильяма Бойля, Ньюэм-стрит, на имя Фрэнсиса Хьютона, Прист-роу, ноябрь 1907 года. Белл-ярд 10, июнь 1908 года, завещание Козимо Грейвса, Руд-лейн, на имя Бартоломью Бэрроу, Роуз-стрит. По тому же завещанию недвижимость по адресу Роуз-стрит 2 отошла Дафне Скруби, Пэриш-стрит, недвижимость по адресу Хослидаун-стрит 13-17 – Николасу Барджеру, Руд-лейн. Недвижимость по адресу Розмари-лейн 29 по дарственной от декабря 1909 года перешла от виконта Воксхилла к Николасу Барджеру, Руд-лейн…

Господь всемогущий, только не Джеффри Воксхилл! Отец хотел, чтобы я вышла за него замуж!

Охота ради развлечения длится долго. Вампиры могут неделями и месяцами очаровывать жертву… Если бы всё зашло настолько далеко, Сиси не выглядела бы такой здоровой…

Нельзя допустить, чтобы она снова с ним встретилась! Но Лидия уже понимала, что без этого не обойтись. Издалека, из депо на Ливерпуль-стрит, донёсся лязг, встревожив темноту спящего города; вонь горящего в лампе керосина смешивалась с острым запахом сушёного чеснока, вязанки которого висели на окне.

Надо было повесить их в детской Миранды.

Озрик Миллуорд (как сообщила Валентина, сопровождая слова звенящим серебристым смехом) защитил таким образом окна в небольшой квартире, которую он снимал в Кенсингтоне на деньги, выплачиваемые ему родственниками жены. «Честно говоря, до сих пор не могу понять, как бедняжка смогла прожить с ним так долго! Она приходится кузиной Гонории Сейвник… сейчас живёт в Довиле… Надеюсь, твой муж не прибивает подковы над дверью и не посыпает пороги солью?»

Снова донёсся приглушенный бой часов.

Лидия открыла глаза. Села. Дождь прекратился, лампа погасла. За окном что-то двигалось.

Какая-то летающая тварь колотилась в окно.

Лидия надела очки и встала.

Она подошла к окну. Длинные рыжие волосы, ранее уложенные на затылке, рассыпались по спине, бежево-розовый шелк одолженного у племянницы платья мягко зашелестел, нашептывая ароматные тайны.

Там, за окном, маячило какое-то существо, маленькое и бледное. Светло-жёлтые глаза вспыхивали, отражая свет.

Это сон?

Со странным ощущением, будто всё это происходит не с ней, Лидия сняла с карниза плетёнки чеснока и аконита. Сиси тоже видела во сне что-то подобное? Что она должна подойти к окну, открыть его и впустить того, кто белым пятном повис в воздухе?

Она тоже слышала в сознании его шепот?

Несколько мгновений Лидия простояла, держа в руках высохшие цветы и всматриваясь во тьму. Затем отнесла плетёнки в самый дальний угол комнаты, завалила их подушками, вернулась к окну и распахнула створки.

Протянула руки навстречу ночному мраку.

Существо село ей на запястье – белый богомол длиной с половину её ладони. Наклонило голову с жёлтыми глазами, чтобы рассмотреть её. Цепляясь за кожу четырьмя лапками, прошлось по руке, при этом две передние лапки богомол на манер кентавра держал под грудью, из-за чего казалось, будто он и в самом деле собирается читать «Отче наш» над насекомыми, которых приготовился убить.

Лидия внесла его в комнату и опустила на угол стола, куда не дотягивались отблески света от уличных фонарей. Ей по-прежнему казалось, что всё это происходит не наяву.

Богомол исчез, и теперь у стола стоял мужчина. Он был молод и худощав, с длинными волосами, припыленным лунным светом рассыпавшимися по плечам, и глазами цвета шампанского, в которых, совсем как у кота, отражались тусклые блики.

На восковой скуле и горле виднелись шрамы, словно от оставленных бритвой ран.

Он произнес «Сударыня», и поскольку всё происходило во сне, Лидия шагнула к нему, оказавшись в его объятиях.

Тело под одеждой было холодным, а державшие её руки по крепости не уступали китовому усу и стальному канату. Обнимать его было все равно что обнимать скелет в костюме за две сотни гиней.

– Шшшш, – он нежно провел пальцем по её лицу, вытирая слезы. Она вдруг осознала, что плачет и никак не может остановиться. – Шшш, всё будет хорошо, сударыня.

Касающийся кожи острый ноготь ощущался почти как кончик кинжала. Сейчас она могла только цепляться за этого мужчину, боясь проснуться и потерять его до того, как у неё закончатся слезы.

– Он забрал мою дочь, – выдохнула она в конце концов. – Гриппен забрал мою дочь.

При звуке этих слов будто лопнул сдавливающий грудь стальной обруч. Ей больше не нужно было молчать, выглядеть сильной и объяснять, в чем дело.

Дон Симон Христиан Морадо де ла Кадена-Исидро понял.

Он произнес по-испански всего одно слово, которое, как подумала Лидия, вогнало бы в краску даже моряка. Затем спросил:

– Чего он от вас хочет?

Он снова усадил её на стул и закутал в одеяло. Затем боком приткнулся на край стола и сложил на коленях узкие длинные кисти рук. На одном пальце поблескивало золотое кольцо-печатка, почти стершееся со временем.

– В городе появился незнакомый вампир.

Она сняла очки, потёрла глаза. Снова надела очки. Дон Симон видел её в куда худшем состоянии, чем просто очкастое пугало, к тому же сейчас они все равно во сне. – Вы получили мою телеграмму?

– После пробуждения. Службы в Риме работают отвратительно.

– Когда вы прибудете в Англию?

– Завтра ночью. Die Todten reiten schnell[4], как сказал Бюргер. Одно из немногих преимуществ, которые мне удалось обнаружить в