Охотники за привидениями, Ленинград - Сергей Вариченко

— Подъём, — сказал он глухо, стуча тростью о пол. — Чайник закипел.

Дима приоткрыл один глаз, застонал, натянул одеяло на голову. Константин спал на раскладушке в кабинете директора, но выполз оттуда сразу, как только запахло заваркой. Профессор уже сидел на своём табурете у буржуйки, курил «Беломор» и читал какой-то журнал.

— За ночь никто не умер? — спросил он, не поднимая головы.

— Все живы, — ответил Глеб, разливая чай по гранёным стаканам.

Завтрак был спартанским: вчерашние галеты, тушёнка из банки, сахар вприкуску. Но есть хотелось зверски. Дима умял две порции, Константин — одну с половиной, профессор ограничился сухарём и стаканом кипятка. Глеб ел медленно, с чувством, как в армии — размеренно и молча.

После завтрака повисла пауза. Делать нечего — до вечера, когда можно будет идти в архивы или к Эрмитажу, ещё целых полдня. Дима зевнул, потянулся.

— А давайте… отдохнём? По-настоящему.

— Что значит «по-настоящему»? — спросил Глеб подозрительно.

— Ну, сходим в баню? Или просто… побудем людьми. Без генераторов, частот и привидений. Пару часов.

Константин кивнул:

— Психологически разгрузиться необходимо. Иначе накопленное напряжение может сказаться на принятии решений.

— И на стрельбе, — добавил Глеб. Помолчал. — Ладно. Но баню забудьте — я не могу париться с ногой. Просто… выйдем в город. Купим хлеба, колбасы. Посидим в нормальной обстановке.

— У нас есть деньги? — спросил Дима.

— Осталось четыреста рублей, — подсчитал профессор. — Бюджет позволяет.

Они выбрались из школы около двух. «Москвич» завёлся с пол-оборота. Глеб вёл, не глядя в зеркала — устал следить за воображаемой погоней. Дима вертел головой, глядя на прохожих, на троллейбусы, на обычную жизнь, которая шла мимо, не зная ни о каких каналах и привидениях.

Заехали в продовольственный магазин на Шафировском. Купили: батон «Дорожный», полкилограмма докторской колбасы («Для детей и больных», — прокомментировал профессор), две банки шпрот, пачку печенья и лимонад «Буратино». Дима уговорил взять ещё зефир в шоколаде.

— Мама любила, — сказал он тихо и тут же отвел глаза.

Потом Глеб припарковался у Финляндского вокзала. Сказал: «Выходим». Они прошли через подземный переход к набережной Невы. Сели на лавочку, откуда был виден залив — серый, тяжёлый, с редкими баржами. Ветер дул порывами, но не сильно.

Константин развернул газету «Смена» и принялся читать вслух — заметки о трудовых подвигах, планах по благоустройству, критике перевыполнения плана:

— «Бригада товарища Смирнова заготовила на тридцать процентов больше силоса, чем предусмотрено социалистическими обязательствами». — Он отложил газету, вздохнул. — Интересно, как там, в этой мирной жизни? Тёплые квартиры, очереди за молоком, споры о качестве ковров…

— Скучно, — сказал Дима, жуя колбасу. — Я раньше думал — это нормально. А теперь понимаю, что нормально — это когда ты на что-то влияешь. Даже если рискуешь.

— Риск — не главное, — возразил профессор. — Главное — смысл.

Глеб молчал. Он смотрел на воду, на ледокол, стоящий у причала. Думал о том, что в Афганистане тоже были такие минуты — затишье на наблюдательном пункте, когда враг далеко, свои живы, и можно на пару часов забыть, что вокруг война. А потом — взрыв, стрельба, кровь.

— А давайте сыграем? — неожиданно предложил Дима. — В города.

— Во что? — переспросил Константин.

— В города. Я называю город на букву, следующий — на последнюю букву. Старая советская игра. Если вы, конечно, не против.

— Я не против, — улыбнулся профессор. — Минск. Ваш ход.

— Киев, — ответил Константин.

— Вильнюс, — сказал Глеб, не оборачиваясь.

— Суздаль, — Дима.

— Львов, — профессор.

— Вологда, — Константин.

— Архангельск, — Глеб.

— Коломна, — Дима.

— Алма-Ата, — профессор.

— Ашхабад, — Константин.

— Душанбе, — Дима и замялся. — Не помню города на «Е».

— Ереван, — подсказал Глеб.

— Точно! — обрадовался Дима. — Твой ход.

— На «Н» — Новгород, — сказал Глеб. — И хватит. На сегодня — отдохнули.

Он поднялся, опираясь на трость. Оглядел остальных: Дима — чуть оттаявший, Константин — задумчивый, профессор — дремлющий на солнце. Семья? Не совсем. Отряд. Товарищи по оружию. Только вместо войны — привидения, вместо пуль — частотные модуляции.

— Едем назад, — сказал он. — Пора готовиться к ночному выходу в архивы.

В машине Дима включил транзисторный приёмник. Играла Алла Пугачёва — «Миллион алых роз». Константин подпевал, неуверенно, но мелодично. Профессор стучал пальцами по колену в такт. Глеб вёл, не улыбаясь, но и не хмурясь.

Они вернулись в школу засветло. Дима выгрузил продукты, Константин развёл буржуйку. Профессор сел дорисовывать схему улучшенного генератора. Глеб вышел на школьный двор, достал фляжку со спиртом, выпил маленький глоток — для суставов.

Посмотрел на небо. И без того низкое, облачное — и тучи сгущались к вечеру. Хороший признак? Плохой? Он уже не разбирал.

— Слышь, Глеб, — окликнул его из дверного проёма Дима. — А вы завтрак будете? Я тут печенье с чаем накрыл.

— Иду.

Он зашёл внутрь, поставил фляжку на полку, сел за стол. Керосиновая лампа ещё не горела — хватало вечернего света из разбитых окон. Тени на стенах лежали длинные, спокойные.

Сегодня не было ни сгустков, ни голосов, ни инея на граните. Только чай, колбаса, зефир в шоколаде и четверо мужчин, которые решали чужие тайны.

Дима поставил пластинку на найденный где-то в чулане старенький проигрыватель «Аккорд». Играл Высоцкий — «Он не вернулся из боя».

— Смени, — попросил Глеб.

Дима снял иглу, перевернул пластинку. Заиграло что-то инструментальное, без слов, — то ли джаз, то ли эстрада.

— Хорошо, — сказал Константин, откидываясь на спинку стула. — Завтра будет тяжело. Сегодня — пусть будет хорошо.

Профессор кивнул, не отрываясь от схемы. Глеб допил чай, поставил стакан и закрыл глаза.

Всего на минуту.

А проснулся через два часа — от того, что Дима накрыл его одеялом. Не стал ругаться. Только сказал:

— Спасибо.

И они снова стали готовиться к ночи.

Конец одиннадцатой главы

Интерлюдия. Исповедь архивариуса

Заброшенная школа №47, Ржевка

Глубокая ночь, после тихого часа

Константин не спал. Он лежал на раскладушке в бывшем кабинете