Цена весны. Книга 1 - Анна Рогачева

— Гордость?

— Не гордость, а ответственность. Эта земля принадлежит моему роду больше трёхсот лет, и я не отдам её шакалу.

Я не стала спорить. Наверное, я сама сделала бы то же самое. Может быть.

Я отодвинула миску с похлёбкой и достала из кармана маленькую бархатную коробочку. Открыв её, я выложила кольцо и следом, браслет.

Золото блеснуло в свете очага. Бриллиант заискрился, как осколок льда. Браслет переливался, привлекая к себе внимание. Даже я, владелица этих вещей, залюбовалась игрой света.

— Что это?

— Моё приданое. Ну, или то, что от него осталось. Хочу это продать и купить на эти деньги живность, и побольше, а также корм для них, зерно для посева, еду для людей на месяц и лодку. Хорошую, мореходную, чтобы ловить рыбу в глубине.

Он смотрел на украшения, не притрагиваясь к ним, а потом перевёл взгляд на меня.

— Ты отдаёшь мне это? Просто так?

— Не просто так. Я инвестирую.

— Инвестируешь?

— Вкладываю в надежду. Если вы выживете, то есть шанс, что выживу и я. Если фьорд расцветёт, то я буду здесь на особом положении. А если нет, то это золото мне не поможет. Я не смогу его съесть, а в бою бриллиант будет очень плохим щитом.

Он взял кольцо, повертел его в руках, взвесил на ладони.

— Чистое золото. И камень хороший. Я такой сложной огранки никогда не видел. Такое дорого стоит.

— Хватит на то, что я перечислила?

— Хватит. Если найти правильного торговца.

— А если обманет?

— Тогда я приду к нему с мечом. И верну не только золото, но и его голову.

Я улыбнулась.

— Спасибо, — сказал он, убирая украшения в кошель.

— Не благодари. Лучше скажи: что мы можем сделать прямо сейчас, не дожидаясь торговцев?

Он подумал.

— У нас есть семена, которые ты принесла. Но мы не знаем, взойдут ли они в нашей земле.

— Взойдут. По крайней мере, я очень надеюсь на это. Я принесла районированные сорта для холодного климата и короткого лета. Но, насколько правильно я тебя поняла, тут присутствует и иная сила, которая может мне помешать. Мне нужно, что бы ты сводил меня к вашему дубу, тому, где сгорела моя повозка. Он же тут символизирует магию, или что тут у вас имеется?

Торбранд замер. Его и без того непроницаемое лицо стало похоже на каменную маску. Шрамы будто побелели, скулы заострились.

— Зачем тебе дуб? Голос звучал напряжённо, как тетива перед выстрелом.

— Я хочу его увидеть. Понять, что с ним. Если он жив, значит и земля жива. Если, как ты говоришь, мёртв — я хотя бы узнаю, с чем имею дело. Дело в том, что, когда я здесь оказалась, дуб совсем не походил на мёртвый.

Он молчал. Пальцы его нервно барабанили по столу.

— Это священное место, — сказал он, наконец. — Туда не водят чужаков.

— Я не чужак. Моя кровь пролилась у его корней, и дуб принял её, так мне сказала Эльза, а её слова, как я понимаю, дорогого стоят. Значит, теперь я являюсь частью этого места, хочешь ты того или нет.

Он смотрел на меня неотрывно, так, что мне даже стало не по себе. — Что я такого спросила?

— Хорошо. Слово далось ему с трудом. — Завтра утром.

— Вот и договорились, — выдохнула я с облегчением.

Я пододвинула к нему тарелку с колбасой и сыром.

— Ешь. Завтра начнём готовиться к весне. А сейчас расскажи мне про соседей по подробней, пожалуйста. Про Бьорна. Про южные земли. Про то, что я должна знать, чтобы не погибнуть по глупости и не натворить дел.

Он взял ещё кусок колбасы и откинулся на спинку стула.

— Бьорн — хитрая тварь. У него нет чести, но есть деньги. Он купил три корабля в Белой Гавани и там же нанимает людей. Если узнает, что у нас появилось золото, он захочет его отобрать.

— А если узнает, что у нас выращивают цветы?

— Цветы ему не нужны. Ему нужна земля. И власть.

— А что, если я предложу ему цветы? Как товар?

Торбранд посмотрел на меня остро.

— Ты не будешь торговать с врагом!

— Я не буду торговать с врагом. Но я буду торговать с тем, кто может стать союзником. Или нейтралом. Пока мы слабы, нам нужны не враги, а партнёры.

— Бьорн не будет партнёром.

— А если я сделаю так, что ему будет выгодно быть партнёром?

Он промолчал. Но я видела, что он думает.

— Ты опасна, — сказал он, наконец.

— Торбранд, я — садовод. Самое опасное, что я могу сделать, так это вырастить розы с очень длинными шипами.

Он искренне рассмеялся.

— Розы… Что это за зверь такой? Ты так о них говоришь, что мне теперь очень хочется увидеть.

— Увидишь. Скоро.

Я доела свой сыр и допив кофе, встала.

— Завтра я осмотрю поля, но утро начнём с дуба.

— Зачем тебе дуб?

— Он является символом вашего рода. Если дуб жив, значит, и земля жива. Я хочу посмотреть, можно ли его спасти.

— Он засох три года назад, когда умер мой отец.

— Может быть, он не засох. Может быть, он просто ждёт.

Он ничего не сказал, только молча кивнул, соглашаясь.

Я направилась к двери, но на пороге обернулась.

— Торбранд, — сказала я.

— Что?

— Спасибо!

Я вышла и закрыла за собой дверь.

Он сидел, глядя на пустую чашку из-под кофе, и чувствовал, как по телу разливается странное тепло.

«Она отдала золото. Свой сыр. Свой кофе. Она предлагает засеять поля и посадить цветы…

Он не понял половины. Но он понял главное: она не враг. И она не уйдёт.

Он взял перо и начал писать список того, что нужно купить в первую очередь.

А рядом, за стеной, она что-то напевала. Колыбельную, которой он не знал.

Он отложил перо и прислушался.

— Вдруг получится?

Глава 7

Утром вставать не хотелось совершенно. Небо было затянуло облаками настолько плотно, что было непонятно — то ли солнце уже встало, то ли ещё нет. Ветер дул с фьорда, и даже сквозь закрытое окно доносился запах рыбы и водорослей. Я открыла глаза и несколько минут просто лежала, глядя в потолок. Очаг прогорел почти дотла, и в комнате было свежо. Удивляло то, что угли действительно не гасли, даже если дрова полностью прогорали. В очаге всегда горел огонь.

Свейн сопел рядом, свернувшись калачиком. Он дышал практически без хрипов, и мокрота отходила хорошо. Температура была, но не высокая. Мальчик явно шёл на поправку,