Воздушная кавалерия. Том 6 - Джек из тени

— Происходит то, от чего можно конкретно так обделаться, — я указал на приближающуюся со стороны моря стену мглы. — Пылевой шторм, судя по цвету и плотности, это «дикая» Пыль из аномалий, которую циклон гонит прямо на нас.

На лицах курсантов, даже тех, кто прошел со мной не один боевой выход. Одно дело, слышать о таких штормах на лекциях, и совсем другое видеть, как эта живая, ядовитая смерть ползет на тебя.

— Алиса, прогноз!

— Очень плохой, хозяин, — ее голос в голове был лишен обычного сарказма. — Скорость ветра нарастает экспоненциально, через сорок минут достигнет ураганной. Концентрация агрессивных нанитов превышает допустимые нормы в семнадцать раз. Стандартные фильтры и защитные поля брони «Сокол-3» продержатся не более часа. Дальше начнется необратимое разрушение материалов и органики.

— Связь?

— Уже почти на нуле. Через пять минут нас полностью отрежет от внешнего мира.

— Черт! — я выругался вслух. — Всем взводным! Приказ по батальону! Все тяжелое вооружение и боеприпасы укрыть под брезентом! Личному составу активировать полные системы жизнеобеспечения на шлемах и не снимать их ни при каких обстоятельствах! Экономить заряд батарей!

Командиры бросились выполнять приказ. Над нашим наспех оборудованным лагерем начали подниматься полупрозрачные, мерцающие купола щитов, которые мы притащили с собой. Я даже в страшном сне не мог представить, что мне придется использовать их сразу после высадки!

Первый порыв ветра ударил, как кулак боксера-тяжеловеса. Небо, еще минуту назад просто серое, почернело, словно на него вылили ведро чернил, а потом хлынул дождь. Защитные купола над нашими позициями замерцали ярче, их гул стал выше и тревожнее. Ветер превратился в сплошной, оглушительный вой, в котором тонули все остальные звуки, видимость стремительно падал.

И в этот момент японцы атаковали. На тактической карте, которая транслировалась мне прямо на внутреннюю сторону визора, вспыхнули десятки красных точек. Они двигались быстро и слаженно, выныривая из штормовой мглы и атакуя наши изолированные позиции с разных сторон.

— Второй взвод, внимание! Противник на одиннадцать часов, дистанция сто! — крикнул в гарнитуру.

Ответом мне был треск помех и короткая очередь из автомата. Японцы использовали шторм как идеальное прикрытие. Их специальное снаряжение, очевидно, позволяло находиться в такой агрессивной среде довольно долго. Стрелки подходили вплотную и били кинжальным огнем по нашим едва различимым в тумане куполам, пытаясь пробить их и добраться до людей.

Наш плацдарм превратился в бой наощупь. Курсанты, оказавшись в такой ситуации впервые, поначалу растерялись. Они стреляли наугад в ревущую тьму, тратя драгоценные патроны. А японцы, как опытные хищники, наносили короткие, точные удары и тут же растворялись в тумане, чтобы появиться в другом месте. Я метался от одной позиции к другой, пытаясь восстановить управление, чуть не улетев от очередного порыва ветра.

Я переключился на очередной сектор на карте Алисы и увидел, как защитный купол над нашей позицией замерцал и погас. Генератор не выдержал и в ту же секунду на них обрушился шквал огня. Красные точки японцев ворвались в синий контур нашего расположения. На карте погасло сразу три огонька, обозначавших моих бойцов.

— Грушин! — заорал я, найдя его на карте. — Бери свое отделение и дуй на помощь третьему! Выбить их любой ценой!

— Принял, командир!

Я видел, как группа синих значков во главе с Грушиным рванула вперед, в прямом смысле по приборам. Вариантов не было, Алиса вела наших парней, рассыпая перед ними виртуальные хлебные крошки. Через минуту в том секторе закипел ожесточенный бой. Вспышки выстрелов на мгновение выхватывали из мрака силуэты сражающихся, которые тут же снова тонули в тумане.

Но это было только начало. Японцы, нащупав наше слабое место, усилили натиск. Бросали в бой все новые и новые группы, пытаясь прорвать нашу оборону. А шторм становился все яростнее. Ветер валил с ног, а едкая Пыль просачивалась сквозь малейшие щели в броне, разъедая кожу.

Я увидел, как один из моих курсантов, молодой парень из четвертой роты, сорвал с себя шлем, задыхаясь. Его лицо было искажено от боли. Он успел сделать всего один вдох этого ядовитого воздуха, и тут же рухнул на землю, корчась в конвульсиях. Его кожа пошла черными пятнами.

— Не снимать шлемы! — заорал я в общий, уже почти не работающий канал. — Это верная смерть!

Но было поздно. Паника, самый страшный враг в бою, начала овладевать людьми. Бой превратился в хаотичную, отчаянную борьбу за выживание. Борьбу, в которой мы стремительно проигрывали.

Я понял, что нужно что-то делать, иначе через полчаса от моего батальона не останется и мокрого места. Я посмотрел на тактическую карту. Единственный путь к спасению лежал вглубь острова, в сторону аномалии. Там, судя по старым картам, был какой-то заброшенный имперский форт. Это был безумный вариант, но другого у меня не было.

— Слушать мой приказ! Отходим с позиций!

* * *

Приказ «Отступаем!» прозвучал в наушниках, как удар грома. Отступать? Куда? В эту ядовитую тьму, кишащую врагами? Это казалось безумием. Но голос командира был таким спокойным и уверенным, что сомнения, смешанные со страхом, на мгновение отступили. Воробей, вжавшись в скалу и отстреливаясь короткими очередями в сторону вспышек, которые на мгновение выхватывали из мрака силуэты врагов, услышал приказ. Отступать вслепую, под шквальным огнем, в условиях нулевой видимости, лучше не придумать!

— Отступаем⁈ Куда, командир⁈ — заорал в гарнитуру командир его взвода — Нас же перестреляют, как куропаток!

— Выполнять приказ, лейтенант! Отходим эшелонами, взвод за взводом. Первая рота остается на прикрытии, остальные за мной! Маршрут буду корректировать по ходу. Двигаться быстро, раненых не бросать!

Это было почти невыполнимо, но выбора не было, все это прекрасно понимали. Первая рота, самая опытная, та самая, которую Строганов гонял еще в Академии, молча заняла позиции. Автоматы бойцов заговорили чаще и плотнее, прижимая японцев к земле, давая остальным драгоценные секунды.

Это не было похоже на организованное отступление из учебников. Скорее отчаянное хаотичное бегство, которое лишь благодаря железной воле командиров и сержантов не превратилось в панический разгром. Люди срывались с места, спотыкались в темноте о камни и тела убитых, падали, поднимались и снова бежали, ведомые лишь приказами, звучащими в наушниках, и инстинктом самосохранения. При этом надо было тащить все свои пожитки, включая тяжелое вооружение.

Японцы, поняв, что мы уходим, усилили натиск. Они лезли изо