Мальчик, который ел призраков - Дарья Александровна Крупкина

Генри принёс ему смерть.

Поглотил остатки его жизненной силы, теплившиеся в теле, их оказалось не больше, чем у призрака.

– Я даже не знал, что могу так! И не знаю, пришёл бы он в себя. Никогда не узнаю. Потому что я убил его.

– Он ведь хотел этого. Ты сделал то, чего хотел он сам.

Как подозревала Изабель, вряд ли раненый и напичканный таблетками Генри в тот момент мыслил ясно. Он ощутил зов и просьбу, он последовал за ними и исполнил.

Сначала его ошарашили эмоции отца. О них он, правда, мало говорил и признавался, что сам предпочитает не вспоминать. Но это было слишком странно, одновременно воспринимать себя и собой, и знать мысли отца. Это долго его не отпускало.

А потом стискивала вина.

С первым он справился сам, а вот со вторым помогла Изабель. Она, правда, не считала, что Генри в чём-то виноват. Авария была случайностью, к коме Генри тоже не имел отношения. Если бы отец очнулся и оставался «овощем», он бы не выдержал такой жизни, Генри избавил его от мучений.

Уверенность сестры повлияла на Генри. Он тянулся за ней, и её вера в него самого быстро вернула его в норму. Особенно после вылазки на кладбище, где Генри съел нескольких призраков и оказался переполнен энергией. Он сбрасывал её излишки вместе с Изабель, всю ночь прогуляв по Новому Орлеану, выпивая бурбон в барах и танцуя на улице, увешанный цветастыми бусами, подаренными туристками.

С тех пор они порой возвращались к этому в разговорах, запретной темой смерть отца не стала. Правда, Генри, кажется, так до конца себя и не простил, что «убил отца».

Изабель порой думала, если бы не бессмысленная попытка Генри помочь отцу, «отвести смерть», он бы не оказался в той машине. Но для Генри не существовало варианта, где бы он ничего не делал и смотрел, как отец уезжает, а за его спиной вьётся тень смерти.

6

Генри в нетерпении переминался с ноги на ногу и в очередной раз занёс руку, чтобы позвонить, когда дверь наконец-то распахнулась. Зак стоял заспанный, взъерошенный, кутаясь в мятую рубашку, которую не успел застегнуть.

– Мне нужна татуировка! – объявил Генри и протиснулся мимо друга в его квартиру.

Зак широко зевнул и захлопнул дверь.

– Какого чёрта, Генри? С каких пор ты встаёшь в такую рань?

– Я не ложился.

Генри запоздало подумал, что, возможно, стоило позвонить. Но он помнил, что сегодня Зак свободен. Тот последовал за Генри на кухню и нажал кнопки кофемашины. Генри уселся на привычный стул и сцепил руки на коленях. Зак прекрасно знал, какой кофе предпочитает Генри, а Генри давно усвоил, что пока Зак не выпьет утренний кофе, разговаривать с ним бессмысленно. То есть можно, но это будет монолог с «ага» и «угу».

В нетерпении Генри побарабанил пальцами по столу. Ему нравилась маленькая уютная кухня со старенькой плитой и застывшим на столешнице воском. Обычная кухня небольшой новоорлеанской квартиры, уже начавшая наполняться жарой набухающего дня. Кондиционера на кухне не было, и ничто не выдавало, что здесь живёт медиум и его брат. Ну, может, стены были непривычно тёмными, а на холодильнике красовались прикреплённые магнитиками эскизы татуировок. Вперемешку со школьным расписанием Джейдена и его фирменным рецептом гамбо.

– Иззи днём сделает ритуал поиска Стивена, – заявил Генри. – Хочу успеть до этого.

– И ты решил, тебе нужна татуировка. Ну да, логично.

Зак уже отпил из своей кружки и поставил перед Генри вторую.

– Ты же упорно отказывался от татуировки.

– Я не отказывался! Глупо отказываться, если твой друг тату-мастер. Просто не мог решить с рисунком.

– И тебя озарило ночью, когда ты не ложился спать?

– Типа того.

Генри не планировал рассказывать, что в последнее время он совсем не может уснуть и за это время успевает о многом подумать. Сегодня он решил заняться абсолютно бессмысленным делом и раскладывал птичьи пёрышки по цветам. Ему нравилось, как они щекотали пальцы, нравилось проводить по ним, а в голове тут же складывались правильные слова для ритуалов или историй.

Бабушка говорила, это в крови Генри. Он не учится, а вспоминает то, что и так знал.

На такие слова он только фыркал, но теперь, перебирая бабушкины книги, с удивлением осознавал, что она имела в виду. У него действительно было ощущение, что он не вычитывает ритуалы, а всего лишь узнаёт, какими словами их озвучить. В каком порядке выстроить.

Одним глотком Зак ополовинил кружку и посмотрел на Генри почти с любопытством:

– И что ты придумал?

Генри положил на стол правую руку, перевернул ладонью вверх. Провёл пальцами по запястью, очерчивая на бледной коже:

– Анкх. Египетский знак жизни и смерти.

– Тебе пойдёт, – кивнул Зак. Что бы это ни значило. Генри не понимал, как татуировка может «пойти». – Но ты же в курсе, что я буду делать не сейчас и в салоне? Или пусть лучше Айвори сделает.

– Ага.

– Так зачем было припираться с утра пораньше? Мог сообщение кинуть. Или ты наконец-то сожрал призрака и тебе некуда энергию девать?

– Нет. Я завтракаю с матерью, но приехал в город слишком рано.

Потому что не мог уснуть. Потому что не хотел, чтобы Изабель это поняла, и улизнул раньше, чем она встала. Всё равно она не собиралась в лавку, пока не проведёт ритуал.

Возможно, тот цыплёнок всё ещё работал как прилив. Хотя Генри хорошо ощущал, что это… поверхностное. Круги на воде, не затрагивающие глубину.

– Джейден в школе? – спросил Генри, переводя тему.

– Ага. Не стоило вчера допоздна сидеть. Он сегодня еле поднялся.

Зак обхватил кружку ладонями и вздохнул, всматриваясь в остатки кофе.

– Я плохой старший брат, да?

Генри не представлял, что говорить в таких случаях. Предпочитая рефлексировать в закрытой комнате, чтобы его собственные тёмные глубины никто не видел.

Поэтому попытался перевести в шутку:

– Откуда я знаю? Я младший, мне удобно.

Заметив полуулыбку Зака, Генри вздохнул:

– Джей вполне самостоятельный. Тебе не нужно его опекать.

– Но я его опекун. Отца здесь нет. Я отвечаю за Джея.

– Ты его старший брат. Чертовски хороший старший брат.

Зак улыбнулся и предложил уйти в комнату, где есть кондиционер. Там витал сладковатый аромат благовоний, тёмные стены разрисованы художествами Зака, а воронье чучело, которое давно окрестили Кевином, равнодушно пялилось бусинками глаз. Кто-то повесил на его клюв цветные бусы Марди Гра, наверняка Джейден.

Генри улёгся на диван, обхватив подушку, Зак взял планшет и тут же начал набрасывать будущий анкх,