Мальчик, который ел призраков - Дарья Александровна Крупкина

А ему было интересно пробовать разное. Он успел и книги продавать, и постоять барменом за стойкой в летний сезон. Он приехал в гости к родителям, отец собрался в Батон-Руж за очередным антиквариатом. В тот день Генри замер, похолодев внутри, потому что ощутил, как смерть уже обвивает плечи отца.

Допустить это Генри не мог. Не раздумывал, сел в машину, прошептав слова заклинания, чтобы отогнать злых духов.

Будь у него время, он бы провёл обряд. Или если бы родители верили в подобные вещи, он бы уговорил не ехать. Но ничего такого не произошло, и Генри оказался с отцом на том шоссе.

Он смутно помнил аварию, в память врезалась боль сломанных рёбер после, мутная голова от болеутоляющих и всепоглощающее ощущение отца и его безмолвной просьбы.

Генри хотел помочь, но помог тем единственным способом, которым умел.

Он не любил вспоминать то время. Оно осталось разрозненными ощущениями. Собственной болью и пустотой, наполненной ошмётками эмоций отца, а потом чувство вины. Мысли Генри путались, сначала он себя толком не осознавал, а когда снова начал, то думал, лучше бы продолжалась та вязкая муть.

Мать и бабушка пытались помочь, но они были слишком далеки от Генри. С Заком и его компанией познакомился позже.

Хорошо, рядом оставалась Изабель. Она служила для Генри маяком, где тебя точно ждут и принимают таким, какой ты есть. Но долгое время Генри сам не понимал, кто он, слишком погрузился в собственные глубины, где были тьма и смерть.

Пока не вынырнул на поверхность и не рассказал Изабель, что произошло. Он боялся, она будет его ненавидеть. Он ведь убил отца! Но Изабель приняла это. Она простила сразу, и это показало Генри, что он и сам вполне способен простить себя.

В итоге у него остались ноющие перед сменой погоды рёбра, заросший пирсинг в брови и стойкое нежелание лезть в собственные глубины. Может, Костлявый Билли и прав, у него «молодая душа», но корни её совершенно точно стары, как камни этого мира. Прикасаться к ним Генри желания не испытывал.

Хотя, наверное, к душе это не имело отношения. Его собственная почва, удобренная чужими смертями.

С тех пор прошло три года, Генри стал куда спокойнее и начал писать книги. Изабель осталась в Новом Орлеане и много общалась с братом. Тогда же появился Зак. Он был другим, Генри живо им заинтересовался, сначала не поверив, что тот настоящий медиум. А после они стали лучшими друзьями.

После смерти бабушки Генри не сомневался, что не хочет продавать дом, зато жаждет узнать больше. О вуду, о колдовстве, о мире и себе самом. Он боялся предлагать Изабель, но, к его удивлению, она тоже этого пожелала, и они вместе переехали в старый дом.

С Изабель Генри ощущал истинное родство. Их корни переплетались, в них тёк сок одной земли.

Солнце слепило, а дорога монотонно шла вперёд, обрамлённая с двух сторон пышной зеленью. Генри включил музыку поритмичнее, но и она не помогала после выезда из города. Мимо проносились редкие машины, но здесь их было не так много.

Глаза наливались свинцом, Генри тёр их, клятвенно обещая обязательно выспаться, чего бы это ни стоило. Ну, возможно, недосып и сам уже сделает своё дело.

Ему казалось, он на секунду прикрыл глаза, моргнул, но пикап съехал с дороги и ткнулся в дерево. Скорость была небольшой, но столкновение всё равно вышло ощутимым. Тут же развернулась подушка безопасности, а Генри едва не подпрыгнул, мгновенно просыпаясь.

Убрав подушку, он отстегнул ремень и вывалился в духоту дневного зноя. Стремительно обошёл машину, рассматривая помятый капот, приподняв очки.

Выругавшись, Генри достал сигареты и закурил. Ну что за невезуха! Он глянул на часы: Изабель наверняка давно ждёт, чтобы провести ритуал. А он застрял на дороге! Не выпуская из рук сигарету, Генри вернулся в кабину и попытался завести машину, но пикап сдох.

Генри ругался себе под нос, курил и вертел в руках телефон. Наконец, вызвал службу, чтобы та забрала машину. Ждать пришлось недолго, благо от города совсем недалеко. К тому моменту Генри успел прикинуть, что будет дешевле, чинить машину или взять новую? Ну как, новую… он не любил новые вещи, как и отец. Казалось, в них нет души. А вот старые подержанные машины обожал.

Пока помятый пикап грузили на эвакуатор, Генри позвонил сестре:

– Привет, Иззи! Прости, но, кажется, пикапу конец.

– В смысле?

– Ну… я случайно съехал на обочину.

– Что? Генри! Где ты? Ты в порядке?

– Да-да, у меня даже синяков нет. Сейчас попробую доехать… о, повезло! Скоро буду.

– Ге…

Он подумал, что не стоило так бросать трубку, но в этот момент как раз остановился небольшой грузовичок какой-то транспортной фирмы. Генри и не рассчитывал, что найдётся кто-то, кто так быстро отреагирует на его вытянутую руку с оттопыренным пальцем. Убрав телефон в карман, он сунулся в кабину:

– Мне вперёд надо проехать… не так много, прямо по дороге. Подвезёте?

– Не вопрос, парень. Залезай.

7

Пристегнув ремень безопасности, Генри подумал, что Изабель будет волноваться. Не стоило вот так сбивчиво объяснять и сбрасывать. Телефон тут же зазвонил, и Генри собрался извиниться и рассказать подробнее, но тут экран померк.

Изабель постоянно ворчала, что Генри не удосуживался заряжать телефон. Как она права! Он просто забывал. А теперь с удивлением смотрел на бесполезный телефон. С раздражением убрал его в карман. Ну и ладно, двадцати минут не пройдёт, как он окажется дома, там всё объяснит.

На зеркале заднего вида покачивались чётки, сделанные из змеиных позвонков, и костяной крест. Рёбра Генри ныли, и он осторожно потёр их. Может, он погорячился, говоря, что нет синяков. Ремень безопасности сдавил весьма ощутимо, когда машина стукнулась о дерево, ещё и по старым переломам.

– Всё в порядке? – спросил водитель. – Ты попал в аварию?

– Ничего серьёзного. Здорово, что ты оказался рядом.

– Проезжал мимо. Почему бы не помочь.

Генри радовался, что машина оказалась небольшим фургоном, развозившим грузы. После аварии Генри избегал обычных легковых машин, они слишком напоминали ту, в которой они ездили с отцом. Поэтому и себе взял потрёпанный пикап, ничего общего с новыми манёвренными автомобилями, любимыми отцом.

Здесь тоже было всего два места, а за стеной металла – закрытый кузов. Совершенно непохоже, но Генри всё равно ощущал себя до странного неуютно.